Я пишу тебе, папа, — дождь плачет в окно,
За стеклом мокрый вечер сутулится немо.
Пять почти уже лет, а внутри всё темно,
И по имени боль отзывается: где ты?
Я пишу без обиды, без горьких упрёков, —
Только буквы дрожат, как огонь на ветру.
Слишком рано ушёл ты за край всех дорог,
Не успев досказать мне простое: «Сынок».
Тебя нет, а мы никак не верим,
Ждём твоих шагов в пустом саду.
Эту боль ничем мы не измерим,
Отводя незримую беду.
Телефон твой молчит. Отключён. Навсегда.
Но я номер храню, как старинную тайну.
И рука по привычке выводит цифры
То, что сердцу и ночью не высказать втайне.
Папа, папа, папочка, слышишь ли ты,
Как мне хочется снова в то тихое детство:
Где огромным был мир, и простые— мечты,
Где любая беда исчезала от слова.
Папа, папа, папочка родной,
Рано ты ушёл в далёкий путь.
Не простился вечером со мной ты,
И назад мгновения не вернуть.
Ни единой фразы не сказал,
Просто тихо в вечность улетел.
Слёзы застилают мне глаза,
Ты так много в жизни не успел.
Ты ушёл так рано, не простившись,
Не сказав нам слова в тишине.
Словно птица, в небо устремившись,
Растворился где-то в вышине.
Если б можно послать это письмо в высоту,
Где устало присядешь и тихо прочтёшь его,
Я бы только одно написал начистоту:
Мне тебя не хватает. Мне очень. Тебя не хватает
Сколько времени пройдёт, какие года
Перелистают листву, заметут наши крыши, —
Светлый образ твой в сердце со мной навсегда.
Я люблю тебя, папа.
Надеюсь, ты слышишь.
Я люблю тебя, папа.
Надеюсь, ты слышишь.
Папа, папочка, ты рядом,
В моей памяти живёшь всегда.
Согреваешь тёплым, нежным взглядом,
И не властны над тобой года.
Я не верю в горькую беду,
Кажется, откроешь скоро дверь.
В сердце ты останешься всегда,
Светлый луч, что греет сквозь туман.
Не сотрут любовь мою года. |
