Что есть измена ложью — самый липкий смрад,
Что въелся в стены, в воздух, в разговоры.
Здесь не кричат, не хлопают дверьми,
Здесь просто всё теряет контуры опор.
Где "я на встрече" означает "с ней",
А "задержался на работе" — значит в спальне,
Где телефон звенит, как сотни змей,
И ты бледнеешь в панике дрожащей.
Где "просто друг" прикрытием ложится
На все звонки в полночной тишине,
И этот "друг" тебе ночами снится,
Но ты молчишь в могильной глубине.
Где ты не врёшь, а только маскируешь сад,
Где сорные бутоны зреют вместо роз.
Ты говоришь: "Любимый, это брат",
Но пахнет от него чужим теплом всерьёз.
Ты сеешь сор из недомолвок,
Где недосказанность — верховный садовод,
И сорняки из лжи и кривотолков
Плетут свой корень, заполняя рот.
И дом — уже не дом, а склеп глухой,
Где стены впитывают ложь парами,
Где ты не муж, а только часовой
При трупе чувств, накрытых зеркалами.
Здесь каждый угол помнит шёпот, крик,
Зародыш правды, смятый до утробы,
Здесь воздух спёрт, он горек, дик,
И стены — созерцанием полны.
Где правда не решается родиться,
Как мёртвый плод в измученном нутре,
Она зачата, но боится появиться,
Застряв навек в мучительной поре.
Ты думаешь, что милосердней лгать,
Чем правдой разорвать привычный улей,
Но эта ложь — тяжёлая печать,
И ты уже не тот, кем был до пули.
Ведь самый липкий смрад — измена тишиной,
Когда секрет становится проклятьем,
Когда душа обмотана бинтами,
А дом — могильник с мёртвою весной.
И тишина не лопнет, как нарыв,
Никто её не вскроет, не осушит,
И дышит ложь, дыханье затаив,
И медленно, но верно души душит.
Но смрад находит путь, как злой прилив,
Когда одна из масок отпадает вдруг.
Однажды телефон не прозвенит,
А треснет пополам, как перезрелый плод,
И ты поймёшь: не брат, не друг, не щит —
Перед тобой стоит чужой исход.
И пахнет не теплом, а немотой,
Тверда декабрьская глина,
Ты выдохнешь, но выдох станет той
Петлёй, в которой истина застыла.
Слова повиснут в воздухе сухом
Обрывками несказанной молитвы,
И рухнет дом, глухим стихом,
Где стены лгали, словно монолит был.
И ты поймёшь, что "милосердней лгать" —
Лишь милосердье, что калечит в чреве,
Что правда, пусть способная сжигать,
Не даст душе задохнуться в чахлой злобе.
Тот мёртвый плод уже не удержать,
Он выйдет с кровью, криком, стыдобой,
И ты — уже не часовой. Ты можешь вспять
Уйти живым сквозь стены, пахнущие мглою.
И сад из лжи, где сорных роз бутоны
Сплетали корни, заполняя горло,
Окажется лишь грудой из заноз,
Которые ты выплюнешь повторно.
Дышать — не значит воздух утаить,
Не значит греть ладонями остылость.
И смрад уйдет, когда его избыть,
Познав, что ложь — не выход, а могила. |
