Пора бы умиротвориться
усталой и хворой земле.
И мне у реки исцелиться –
печёной картошкой в золе
вечерний мучительный голод
хотя бы слегка утолить,
бодрящий почувствовать холод
и новою кровью взбурлить…
Ночная привольная птица
тревожно вздохнёт и всплакнёт.
Вселенной бескрайней частица
вспорхнёт и во тьме пропадёт.
По плёсу безмолвною тенью
лодчонка скользит рыбака.
Ни шорохов, ни дуновенья
пробористого ветерка.
И, может, ещё стало тише.
Слышна только мышья возня.
Печёнки крадут, видно, мыши,
поскольку там нету меня…
|
