О женщины далекого Марселя,
Я вспоминаю часто и не раз,
Юных красавиц из борделя,
Их танцы радовали глаз,
А куртизанка Мирра улыбаясь,
Меня за плечи обнимала,
При этом тихо на ухо шептала,
И пальцем на диван мне указала,
Так девушка настойчивой была,
А я совсем лишился дара речи,
Не раз жалел, что нету словаря,
Я тихо замер, а она задула свечи.
Под ложечкой предательски заныло,
И опустилось ниже живота,
А мое тело за меня влюбилось,
И вместе с ним и грешная душа.
Что было дальше, помню как во сне,
Такое трудно, не опишешь и словами,
Летал в блаженстве я под небесами,
И чувствовал весь кайф вдвойне.
О женщины далекого Марселя,
И даже ближе, скажем в Уссурийске,
Есть правила обычного борделя,
Ведут приём всех граждан по индийски.
Наши тела сплетались словно змеи,
Но в голове моей звучал приказ,
Остановись! На родине сейчас,
Борьба за гуманизм в постели.
|
