Сосед — поэт, напился и — лежит.
Кот рядом бродит, требуя лосося.
Поэт вчера поднялся на ножи,
и было видно, как его заносит —
уносит от изломанной души.
Сосед — поэт, напился и — поёт
о славных днях, о видимом покое.
Все думают в округе: он орёт,
но я-то понимаю, что поёт.
Поёт! а значит, слушателей двое:
в сомненьях я и без сомнений кот.
Рассудок мним. Наука далека.
Размазан прошлый ужин на столешне,
а у поэта удалась строка,
и, несмотря на то, что безутешен,
строка на удивление легка.
Поэт-сосед устало, не тайком,
как только вечер вышел на свободу,
курил в окно, болтая с табаком,
и всё искал созвучье — звучность — ноту,
и выглядел последним дураком.
Нашёл? — не знаю. Знаю, что в ночи
он долго оставался привидением,
он рифму всё пытался приручить,
к утру уснул под комнатным растеньем;
их даже кот не смог бы отличить.
Смешно? — смешно. Такой уж мой сосед:
ни дня он не проводит без чудачеств;
в нём собралось по нитке столько бед!
А сколько в нём от человека качеств,—
об этом знают:
я,
кот
и сосед. |
