Да… не добили н'елюдь ту,
Что шлялась по Европам.
Когда великую войну
Вершили в сорок пятом.
И вот теперь, один из тех
Кто пленным резал уши,
С трибун европских учит всех,
Как надо мучить русских.
Другой, завзятый либерал,
Льёт крокодильи слёзы:
Всех, русских надо расстрелять,
Мол, все они угроза.
Да… мерзок вид тех нелюд'ей,
Толкущихся в Европе.
Да, что там, и в Америке,
Не лучше кровососы.
С тоскою злобною глядят
На русские просторы,
Мечтают, как индейцев, взять,
Да русских изничтожить.
Увы, недостижима цель
Тевтонов, англосаксов,
Да, как и прочих, кто хотел,
Чтоб Русь была в их рабстве.
Ведь Русь бивала многих встарь,
Да и сейчас готова,
Всю алчно-бешенную тварь
Пинками гнать от дома.
А те, кто дружбу предлагал,
Без подлостей и козней,
Она в семью свою брала,
Чтоб им жилось спокойней.
На том и создан был Союз,
Где разные народы
Познали крепость братских уз,
Но… пролетели годы…
Нашлись три подлых управк'а,
Что втайне от народов,
Сошлись, бумагу подписав,
Мол, все теперь свободны.
И снова алчность в раж вошла,
Найдя во многих отклик.
И вот великая страна
Разорвана на клочья.
Повылезали вновь царьки,
Пан'ы да ханы, баи.
Но Русь, по-прежнему, стоит,
В них злобу возбуждая.
И вновь европская крысн'я,
Подзуживает н'елюдь,
Чтоб на Россию бы пошла,
Всей стаей оголтелой.
А на окраине нашлись
И новые нацисты,
Да в драку кинулись они,
Бандерку числя высшим.
Нацизм германский, как чума,
В их души просочился.
И вот, безумная толпа,
В бою подохнуть мчится.
Зелёный бес войну зач'ал,
Хоть обещал всем мира,
И память предков растоптал
За доллары и гривны.
Народ окраины, проснись,
Не гнись под англосаксом,
Не то порушишь свою жизнь,
На радость соросятам.
Они ж используют тебя,
Как пушечное мясо,
По убиенным не скорбя,
Ты сгинешь ведь напрасно.
Остервенелость нацикрыс
Не заболтать словами.
Страна, от морока очнись,
Не дай им стать пан'ами. |
