Когда конём, когда слоном
пойдём по переходу,
и молча выпьем из горла
колодезную воду.
Возьмём тяжёлый медный жбан
и замесим в нём тесто.
Нас в этой жизни унесло
с насиженного места;
взбьём же крем для пирога
из белого асбеста.
Наш торт пирог почти готов —
под шахматы с селёдкой.
Для созерцания стола
добавим чашу с водкой.
Возьмём мы скатерть для игры,
расписанную в клетку,
Фигуры — вилки и ножи —
разложим на салфетку.
Наш первый ход:
С Е‑два перескочили на четыре,
взорвали мозг чугунной гирей —
и тупо смотрим,
как с свечи сползает воск.
Всё, можно размышлять: теперь мы в миттельшпиле.
В разви́тье — привкус винный,
от напряженья лбы разметили морщины,
как верблюды шагаем с колючкой в зубах по пустыне.
Разнесём правый фланг в укреплении слабых полей Карро Канна,
вознесёмся до геометрии мысли Спинозы
и разумных границ немца Канта.
Доведём икотой соперника до цугцванга.
И загоним в цейтнот
на клетках обветшалой скатерти
с флорентийскими кружевами.
Но соперник не дремлет — кроет в ответ ферзями, слонами.
Вот сейчас сто под пешку махнет
и на доску метнёт.
Да какого ж рожна мы срывали все звёзды,
Разбавляли питьё адским огнём?
Добавляли рогожи рваной
и взбивали тесто с сахарным имбирём?
Мы сомненья отставили в сторону
и в эндшпиль вошли, как на каторгу.
Просто нужно играть и пирог доедать —
всё ж уплачено загодя.
Всё — соперник повержен:
С ног сбивает его наш коктейль.
Ферзь дымил и чадил, как кадило,
С прогорклым углём вместо ладана.
А король выл в углу
За разрушенной баррикадою…
Ощущенье победы придёт не сразу —
Это долгий процесс на фоне грядущих дней.
Мы проспимся,
А завтра сыграем ответную партию.
Ночь — хорошее время
Для свежих идей.
|
