Она уходила из дома в пальтишке одном, налегке
дорогой чужой незнакомой, проложенной в сером песке.
Она уходила под вечер за первой вечерней звездой,
и ветер дул хлёсткий навстречу совместно с небесной водой.
Она шла, не видя дороги; не шла, а бездумно плелась.
Кусты Ей царапали ноги; крапива безжалостно жглась.
Как колокол в дни страшных бедствий трезвонило сердце в груди…
Вслед крики: – Не бойся последствий! Вернись же и не уходи!
Моталась под ветром калитка; под крышей притих нетопырь;
заплаканная "кармелитка" покинула дом-монастырь…
Молясь равнодушному небу, прося неизвестно чего,
кому – непонятно – на требу, поскольку вокруг всё мертво…
А Он всё стоял у порога,
дождю и ветрищу назло,
и требовал молча от Бога,
в пути чтобы Ей повезло.
