Часть 1. ПРОБУЖДЕНИЕ
Из кучи говна просунула лапку наружу,
а следом и крылья свои, - МУХА.
Говно позволило ей переждать,
пока на улице была погодная заваруха.
МУХА вылезла из тёплого и укромного места,
Оглянулась по сторонам, -
а вокруг уже весна и фиеста!
Лучи Солнца коснулись МУХИ и она засверкала,
Как невиданный ранее изумруд среди кучи кала,
Крылья бросали радужную тень в переливах света,
И МУХА зажужжала в предвкушении лета.
P.S.
Притча о том, как сохранить в себе прекрасное можно,
Даже тогда, когда это почти не возможно.
Часть 2. ВЫБОР
Расправив крылья, вперёд устремилась она смело,
Из кучи кала вырвалась МУХА и полетела.
Благоуханные розы по пути её сманили,
Своей красотой они её поразили.
В розах пчёлы трудились над нектаром,
Считая жизнь свою бесценным божьим даром.
«Постой! — одна из них МУХЕ прожужжала, —
У тебя на лапках остатки кала?
Лети к цветам, здесь чистота и сладость,
Почувствуй крыльями ликующую радость!»
МУХА замерла, вдыхая розовый дурман,
Но в голове возник сомнения туман:
«Цветы прекрасны, спору нет, сестрица,
Но в куче той — мне проще сохраниться.
Там не печет, там сытно и уютно,
А здесь — опасно, хоть и абсолютно...
Изумрудный блеск мой — лишь случайный дар,
И мой удел — не розы и нектар».
После этого диалога,
МУХА вернулась в ту же кучу кала,
Что убежищем для неё стала,
Но забралась ещё поглубже,
Где безопасно и ей решать,
лучший это ВЫБОР или худший…
P.S.
Трагедия не в том, что мы в дерьме бываем,
А в том, что мы его на розы не меняем.
Часть 3. ВЫЗОВ
Тряхнула МУХА головой, смахнув остатки плена:
«Я не житель кала, я необыкновенна!
Пусть я мала, и старт мой был не в розах,
Но не хочу я жить в чужих навозных грёзах!»
Она рванула вверх, где воздух чистотой прекрасен,
Огромный светлый мир весьма своеобразен.
ВЫЗОВ сделан. В свете солнечных лучей,
МУХА изумрудным блеском засияла,
Красота в свободном полёте её вдохновляла.
Её сбивало ветром, птицы в спину пели:
«Куда ты, кроха? Сгинешь в этой природной карусели!
Вернись в тепло, там мягко и знакомо,
Там каждый атом — часть родного дома!»
Но МУХА лишь плотнее лапки прижимала,
Она теперь сама себя держала.
Впервые в жизни не «пережидая»,
А небо собственным полётом разрезая,
Она нашла не розу — просто лист зелёный,
Умытый утренней росой, еще солёный.
И сев на него, поняла, что не место красит,
А то, что свет внутри тебя не гасит,
И даёт возможность бросить ВЫЗОВ,
Без надуманных эскизов и капризов.
P.S.
Бороться — значит не просто от кучи уйти,
А право на собственное «Я» по дороге найти.
Часть 4. ПАУТИНА
Умывшись утренней росой солёной,
Среди красоты вокруг зелёной,
В чистоте, сияющих благоуханий,
Увидела МУХА предел дарований,
Стол накрытый в саду, в хрустале — варенье,
Для каждой МУХИ — это предел и везенье!
Аромат земляничный дурманил и звал:
«Зачем тебе небо? Там встретишь финал!
Сложи свои крылья, присядь на краю,
Почувствуй себя, словно в сладком раю!»
МУХА коснулась манящей черты,
Забыв про навоз и про дух высоты,
Но лапка завязла в ароматном сиропе,
Сладкая жизнь оказалась на стопе…
А рядом, в тени, затаился Паук:
«Красивых ловить — мой любимый досуг.
Ты так сверкала, стремясь в небеса,
Вот и проверим, что творят чудеса».
Сладость ничем не отлична от каловой кучи,
В липком насмерть увязнуть возможно,
даже если ты из небесных, могучих…
И МУХА рванулась, оставив в меду
Две лапки и веру в свою правоту,
Тем самым спасла себе жизнь на просторе,
Подальше от «чуда» в паучьем дозоре.
ПАУТИНУ паук продолжил плести рядом с вареньем,
Ждать другую на сладость к себе с вожделением.
P.S.
Иногда, чтобы выжить и выше взлететь,
Нужно не только в говне не сгореть,
Но и в сладком варенье себя не забыть,
И, жертвуя частью, — собою остаться и быть.
Часть 5. СВОИ
Едва отдышавшись на пыльном листке,
От гибели верной на одном волоске,
МУХА калека, вздохнувши присела,
И стая СВОИХ к ней тотчас подлетела.
То были МУХИ из той же навозной кучи,
Что грелись в тепле, где мухи пахучи.
«Глядите! — завыли. Какая картина!
Изумрудная шкурка? Да ты ж почти без хитина!
Без лапок, в сиропе, крыло в завитках,
Ты, просто уродство в наших глазах!
Вернись в нашу кучу, изумрудная дева,
Там твоё место, по правилам чрева!
Мы все, лишь навоз, и ты, лишь навоз,
А блеск твой, случайный, - попал купорос!»
Они облепили её, как стена,
Жужжа: «Ты никчемна, ты здесь не нужна.
Твоя «высота» — это просто каприз,
Падай обратно, падай же вниз!»
Муха взглянула в капельку влаги,
Там отразилась искра из отваги.
«Пусть лапок нет, и бока уж не те,
Но дух мой внутри — не в наготе.»
P.S.
Труднее всего не из кучи уйти,
А тех, кто в ней заперт, с пути обойти.
Они не прощают того, кто посмел
Увидеть в себе не навоз, а предел.
Часть 6. ИСКРА
МУХА не вздрогнула, лишь крылья расправила,
Взгляд свой на серую свору направила.
«Смотрите! — вскричала, — Не в лапах беда,
А в том, что для вас эта куча — всегда!
Вы видите грязь на моих волосках,
Но я вижу Солнце в своих небесах!
Ваш мир ограничен краями навоза,
Для вас и роса как пустая угроза».
Она закружилась в безумном порыве,
На самом опасном и ярком извиве,
Ловя каждый луч изумрудной спиной,
Став маленьким Солнцем, живою ИСКРОЙ.
«Взлетайте! — молила, — Хоть на мгновенье!
Там — воздух, там — воля, там — вдохновенье!
Пусть крылья тонки, и путь наш недолог,
Но небо — для всех, не только вам полог!»
Одна, молодая, с глазами как хром,
Вдруг шевельнулась, забыв про содом.
Вторая... и третья... В навозной тиши,
Проснулись зачатки заблудшей души.
Они не взлетели все сразу, толпой,
Но кто-то один заболел чистотой.
P.S.
Зажечь, - не значит всех сразу спасти,
А шанс дать хотя бы одному обрести,
Себя настоящего в мире теней,
Став ИСКРОЙ для чьих-то потерянных дней.
Часть 7. ТАНДЕМ
Та, что решилась, — с глазами как хром,
Вдруг оторвалась, забыв про содом.
«Я с тобой! — прожужжала, — Куда не был бы, путь,
Я больше не в силах в навозе тонуть!»
И в этот момент, когда крылья сошлись,
Они не к земле, они вверх понеслись.
Странная сила! Одной не под силу,
Было пробиться сквозь ветра громилу,
Но вместе, плечом (или лапкой) к плечу,
Они зашептали: «Я всё пролечу!»
МУХА калека махнула крылом
Вдруг ощутила не боль, а подъем.
Молодость рядом, - дала ей опору,
А мудрость, - вела их в небесную гору.
Они не просто летели, они создавали,
Ритм, от которого тучи дрожали.
Две Искры в пространстве, два малых звена,
Сложились в поток, где свобода видна.
ТАНДЕМ двух начал стал рывком для прорыва,
Вместе у них усилилась сила,
И те, кто внизу вяз в привычном дерьме,
Вдруг узрели, что можно жить не в тюрьме,
Пусть пока только импульс, для возможностей новых,
Он как зачин перемен, пусть и не скорых…
P.S.
Когда ты находишь того, кто как ты,
Не боится обжечься о свет высоты,
Твоя хромота превращается в сталь,
А общая вера смывает печаль.
Часть 8. ИСХОД
Сначала был шёпот, потом тихий гул,
Словно кто-то навозную спячку качнул,
Десятки головок поднялись изо тьмы:
«А если... а вдруг... не навозные мы?»
Тандем изумрудный над кучей кружил,
И каждый движеньем своим ворожил.
Одна за другой, расправляя хребты,
Мухи бросали уют пустоты.
Не ради нектара, не ради пиров,
А чтобы сорвать этот рабский покров!
Куча пустела. Остался лишь след,
А в небе пульсировал странный сонет.
Огромное облако, яркий поток,
Летел на Восток, где рождался исток.
И те, кто считал их едой или грязью,
Пред этой единой и гордою связью,
Смиренно притихли. Ведь сила толпы,
Не боится нелёгкой тропы,
Тем самым ИСХОД определяя,
На Солнце крыльями зелёным сияя…
P.S.
Пример одного — это просто мечта,
Пример двоих — это цель и черта.
А если за ними пошли миллионы,
Меняются смыслы, рушатся зоны.
Часть 9. ОСНОВАНИЕ
Они не искали чужого угла,
Где роза цвела или слива спела,
Их рой свой собственный запах обрёл,
Свои ароматы для избранных пчёл.
На чистых скалах, где ветер свистит,
Где каждый обрыв чистотою омыт,
Они заложили свой первый чертог,
Где труд — не неволя, а жизни итог.
Здесь больше не мерили «кто из говна»,
Здесь мерой была лишь небес глубина,
Кто выше взлетел — тот не стал королём,
А стал для уставших надежным крылом.
Изумрудная МУХА, седая чуть-чуть,
Смотрела, как строится новый их путь:
Без липких ловушек, без страха и лжи,
Где каждый — хозяин своей госпожи.
Куча осталась... как память о том,
Что можно быть тварью, а можно — творцом.
И дети их, глядя на Солнце в зенит,
Забыли, как пахнет навозный магнит.
P.S.
Начало — не точка, а выбор внутри,
Когда ты сказал себе: «Просто смотри:
Не важно, откуда ты начал свой бег,
Важно — какой ты теперь Человек».
(МУХА)
Часть 10. Постскриптум
Для тех, кто застрял и боится взлететь,
Кто кучу привык обожать и терпеть,
У ИЗУМРУДНОЙ МУХИ готов один сказ,
Без пафоса, честно, с прямотой прямо в глаз:
«Когда вам докажут, что вы — лишь навоз,
Что крылья — ошибка, а блеск — передоз,
Что небо опасно, а в гнили — уют,
И хором об этом соседи поют...
Прислушайтесь к лапкам: не липнет ли мед?
И чьё это мнение в уши течёт?
Ведь если ты выжил в погодный аврал,
То, значит, не зря ты свой блеск сохранял!
Не ждите, пока вас «почистит» судьба,
Не стройте из кучи святого герба.
Блестеть в дерьме — это, конечно, талант,
Но в небе летать — это ваш вариант!»
P.S.
Совет напоследок: коль вляпался — мойся,
Но света внутри, никогда не побойся.
А если кто скажет: «Фу, МУХА!», ответь:
«Зато я умею на Солнце гореть!»
Часть 11. ОСАДОК
А куча осталась. Тяжела и густа.
В ней тоже кипела своя суета.
Там мухи-философы, вытерев пот,
Талдычили скрепно: «Ну кто так живёт?
Зачем им скалы? Зачем им роса?
Там птицы, там ветер, там — зона черна!
Взлетели — и ладно, и скатертью путь!
А мы здесь в тепле, нам бы просто уснуть.
Здесь пахнет стабильно, здесь завтрак и мать,
А там — заставляют за счастье летать!
Подумаешь, блеск! Это просто налёт,
У нас тут — традиции, почва и гнёт».
Они собирались в кружки у краёв,
Кляли «изумрудных» за дерзость умов,
И каждый, кто крыльями робко махал,
Немедленно вяз и обратно сползал.
Им было так проще: не верить, не сметь,
И в собственной сытости тихо истлеть.
P.S.
Трагедия кучи — не в запахе, нет,
А в том, что внутри запрещается СВЕТ.
И если ты выбрал в навозе дожить,
Тебе никогда по небу не плыть.
.. Моя печаль, хранимая в той кучи,
Что многих не сподвигает даже случай,
Хоть что-то изменить, ропча на повседневность,
Слабея в воли и превращая себя в тленность…
Разгулина Ирина.
|
