В полночном мраке и тиши ночной,
Нарушаемой лишь воем ветра с грозой,
Висит, слегка качаясь, как маятник часов,
Красавица, уставшая от проклятия оков.
Свисают с плеч каштановые локоны волос
И обрамляют собою, подобно мрамору, лицо.
Из круглых глаз, прежде цвета изумруд,
Скупо, словно бусинки, две слезы ползут.
Они текут, текут, будто наперегонки,
Пробегая её греческого носа черты
К тонким, некогда коралловым губам,
Теперь же тёмно-пурпурным устам.
С лёгкостью преодолевая лук Купидона,
Свисая уже с её заострённого подбородка,
Отражая кроткий огонёк угасающей свечи,
На лебединую шею хотят упасть они.
И вот падают бусинки прозрачных слёз
На шелковистую шею с ароматом роз.
Разбиваясь на мелкие осколки от удара,
Жадно впитывает их петля на ней сухая.
Там, где-то в конце комнаты, во тьме,
Висит в пыли жуткая картина на стене.
Художник, что её когда-то написал,
Сошёл с ума и свою работу проклял.
Его тело чахло с каждым днём,
И с первым утренним лучом
Он испустил последний вздох
Среди множества своих холстов.
С тех самых пор прошло много лет,
И картина та побывала у многих человек.
Пока не увидели её глаза женщины одной,
Что возжелала овладеть картиной той.
Она была молода и весьма высокомерна,
На людей с брезгливостью всегда смотрела,
Как отшельник, в своём особняке жила,
И лишь искусство, что привили, любила она.
Повесив картину в своей гостиной
Прямо над дорогим из камня камином,
Вечерами становясь перед полотном,
Словно ища, что спрятано её творцом.
И неделю спустя странно вести себя начала:
Из красного дерева туда кровать перенесла,
Спать лишь в гостиной теперь могла,
Заворожённый с картины взгляд не сводя.
Врезала замок в дубовую резную дверь,
Чтоб ни одна слуга не могла войти теперь,
Приказала, чтоб еду клали ей под дверь,
И всё смотрела, смотрела в картину без мер.
По ночам говорить с картиной стала,
Много ей та теперь что-то шептала.
И так бежали дни, месяцы, года,
Пока в зеркале не разглядела себя.
Волосы обратились в серебро,
И стали тусклыми карие глаза её.
Некогда бархатистое, упругое лицо
Ныне морщинами было испещрено.
Увидев в зеркале старухой себя,
Картину в камине сжечь решила она.
Но картина ей мысли иные вселила
И передать себя другому поручила.
Чёрными тряпками картину накрыла
И в город пойти она поспешила,
Слушая внимательно, что говорила картина,
Которая выбирала владельца щепетильно.
Среди множества прохожих людей
Нашептала о женщине с ребёнком ей,
И, к женщине с коляской подойдя,
Проклятую картину Лии передала. |
