Открыв глаза, устав от тяжкой боли, С безликим ликом он глядел На силуэт её в неволе. На взгляд, где нежность уцелела, И губы, что застыли робко В улыбке на века. То не кошмар, то — явь, От которой не найти спасенья. И вот опять уже смеркалось, Ещё один безмолвный серый день Растаял в дыме сигарет. И на прощание с любимою своей, Колени преклонив к сырой земле, Целует он холодный камень, Где вырезан её портрет. И обессиленной походкой Спешил скорей он в дом, Что в памяти хранил Следы присутствия её. А в доме том царит глухая пустота, И звук любой там наказуем, Так он с израненной душой Тщится голосу её внемлить, Что лишь в мечтах его звучит. Там незримым дуновеньем ветерка Веют отголоски увядающих цветов, Последнего подарка для неё. Здесь больше нет того тепла, Что раньше сердце согревало. Весь солнца свет померк. И в усталости безмерной на ложе он прилёг И осторожно, точно хрупкое стекло, Подушку, что аромат её волос хранит, Нежно заключил в объятия свои. И хоть слёз в нём больше не осталось, Рыдал в сухую он навзрыд. Он умолял прервать агонию свою, Молил о воссоединенье скором. Ведь в час предсмертный обещание он дал: Жить будет он и грех не совершит. И в этих муках бесконечных Он засыпал, измученный борьбой. Так в беспамятстве своём Он урывал немного счастья. Во снах своих он видел её рядом. Она была жива, И, как при жизни, их сплетались пальцы, И о любви своей она шептала. Но ночь не длится вечно, И с рассветом вновь иллюзия падёт. И путь свой повторит опять, Как делал каждый раз с тех пор, Когда она покинула его... | 