Это было давно,
когда ветер, случайно
чуть касаясь плеча, улетал в небеса;
когда лился в окно
лунный отблеск печально,
проникая сквозь тюль к одиноким глазам.
Это было давно…
Серебром раскрываясь,
задремавшая ночь прикасалась к окну,
и искрилось вино,
и луна улыбалась,
и душа прикасалась изумлённо к вину.
Я хотел одного,
я желал непременно:
поглощать, утолять этот призрачный вздор.
Что случилось с того?
Всё исчезло надменно,
мягким шелестом чуть суетливых рессор.
Для меня всё прошло,
может быть, не случайно,
и теперь мой удел — улетать в небеса.
Разольюсь я вином, –
расплескаюсь печально
проникая сквозь тюль к одиноким глазам.
11.02.1992 г.
|
