* * *
Шепчешь, – на что нам, Боже, твои пути, –
Дом не оставить, поле не бросить; вздор
Сказки о чуде. Если полдня идти –
Степь за рекой упрется в дремучий бор.
В нём-то бродить, плутать можно год и два,
Жизни забыть удел, без которой нет
Веры, и недоступны уже слова
Нежности, боль крадущей надежд и свет...
ВИДЕНЬЕ
Уже за окнами невзрачною звездой
Мгла теплится, и дымкою тумана
Рисуется порядок кочевой
Бредущего по небу каравана.
К нему торопится капризная душа,
В горячке страсти и желаний
Крылами хрупкими порывисто шурша
Над сутолокой мирозданий.
Но бледных призраков немая череда
Её, увы, не замечает;
И сумрачных высот унылая звезда
Вдали по-прежнему мерцает…
* * *
Тело нежности хотело,
Тело жить сто зим желало,
Этого, на самом деле,
И хватило б для начала,
Чтобы вдруг уехать к морю,
Не лукавить, не перечить,
В неизведанных просторах
Размышлять себе о вечном;
Чувств короткие порывы
Объяснять томленьем плоти,
Отражаясь в объективах
Сколь возможно беззаботней;
И не думать, как все будет,
Не искать чужих советов,
В толкотне да пересудах
Выкроив у скуки лето...
* * *
Сон мой чудесный, времени круговерть –
В омуте празднословья копится жизнь иная,
И невозможны в мире том боль и смерть –
Вечером на террасе за кружкой чая.
К лампе слетятся бабочки, мотыльки.
Гости за разговором курят, гремят посудой.
Как же преображают нас, как легки
Милые эти сплетни и пересуды...
* * *
Лето пятится в туманы.
Всю неделю холода.
Дремлют парки и фонтаны.
Замирают города.
Мы сплетаем быт и время.
Дрязгами наполнен дом.
Склок привязчивых экзема
Разъедает явь и сон.
Но к закату чай с мелиссой,
Утонченный разговор –
Ты ведь та еще актриса
И кумир мой с давних пор…
|
