Когда, случается порой, хватает за грудки тоска
и день погожий ля-минором матерится по ладам,
не остаётся ничего, как строить замки из песка,
многоэтажки – небоскрёбы, города.
Фрегата флагманского рёбра дотлевают на мели,
Ла-Плата приняла оставшийся финансовый запас...
Таланта зодчего хватает, чтоб построить Бурдж-Халиф
и расписать под золочёный ренессанс.
Недолговечный, шаткий, впрочем, всё равно.
Отстрою заново – фантазии б хватило.
Гранитных, мраморных, реальных – сколько их погребено
в песках времён и под забвенья илом.
Тут фокус в том, чтоб не стараться быть как все
и не стараться лезть в потугах вон из кожи,
не то, неровен час, гляди-ка, вдруг построишь Колизей,
который варварами будет уничтожен.
Арба житейская трясётся, разбивая колесом
суглинок каменистый, выйдя из набитой колеи...
Я переплавлю в дом хрустальный прозаический песок:
не вижу смысла в небоскрёбе для двоих.
Нам хватит комнаты одной. Пусть даже хрупкое стекло
грозит дать трещину, мозаикой осыпавшись к ногам.
Песочный замок в непогоду лучше всех хранит теплом,
водою живою талой обратив снега.
Мы любим строить расписные терема...
С десятком куполов и позолотой храмы
не уступающие хрупкой сутью карточным домам,
когда проект постройки утверждает дама.
За замка окнами хрустальными закат.
Луна, баюканная в колыбели ночи.
В расчёте прочности постройки бесполезен сопромат
при том условии, что ты от Бога зодчий.
Пускай смеются мне вослед и крутят пальцем у виска,
твердя, что следует за мною рок фатальный.
Я всё равно не перестану строить замки из песка,
что переплавить их однажды в дом хрустальный...
Я переплавлю их однажды в дом хрустальный...
|
