В зрачке — двойная глубина:
То глина просится в агат,
То створка вечности слышна,
Где листья с бельмами дрожат.
Здесь воздух пахнет талым сном,
А корни тянутся к звезде.
Мы — только трещины на том,
Что было целым до воде.
И если тело — только медь,
Где влажность портит звон и соль,
То как же глазу не болеть,
Вбирая мира недокроль?
Зато когда ложится штиль
На переломленный хребет,
Вдруг видишь: каждый атом — пыль,
Но пыли этой вовсе нет.
|
