Звучали только звёзды
дрожанием смычка,
а где-то виртуозно —
щелчок во сне стручка.
И… нет, не тишиною
со мной сближалась даль,
сближалась даль луною,
и мне ничуть не жаль.
Пусть ею народится
мой новый силуэт,
он тенью воплотится
в пронзительный момент;
и шляпа одиноко,
слетая с головы,
скользнёт широким боком
в пронзительность травы.
Печалятся туманы
под веткой ивняка.
Ещё не слишком рано,
чтобы уйти в века —
за проливную слякоть
ушедших в ночь дождей, —
бесхитростную мякоть
вчерашних типажей.
Я одинок, но в этом
я вовсе не один:
идёт за мною следом
флористика картин;
и мне известен ранний
рубиновый рассвет;
я одиночка странный
под вывеской планет.
И пусть звучаньем звёздным
тревожится смычок,
его дрожь виртуозно
копирует сверчок.
|
