Спускался вечер за окном,
Серел туман, тянуло дымом.
С пахучим воздухом лениво
Вползал бодрящий холодок.
Твой друг, глотая бифидок,
Взирал на нас с тобой ревниво.
Не понимая, как могла,
Ты быть со мной настолько милой,
Что позволяла обнимать,
(И даже нежно ставить гаком.
Да пусть бы и узнал, собака!)
И пробивались сквозь листву
И неба ткань миров созвездья.
Их звездочки стучали в крышу,
Царапая ее. Темнело.
Прядая гривами несмело,
Лошадки погружались в сон.
Хромал по улице пастух,
В каменья тыча своим жезлом.
Листы, опавши, тихо лезли
По веткам кривенькой осинки.
Дурно воспитанная псинка
Копалась в рыхлом тухляке.
Щеколда стукала в замке,
У запоздавшего соседа.
Рычал мотор далёко где-то.
Всё исчезало тихо в ночь.
А я не мог себе помочь,
Когда своим костлявым телом
Он припадал к её спине,
Терзая груди наждаком
Ладони грубой и широкой,
Стуча лобком о зожный зад.
Он снова принят, снова рада
Она. Как-будто лишь вдвоем
Остались жить на целом свете.
Как-будто некому мутить
Ее утробный водоём,
К белковой приучать диете.
|
