Как грустно жить в стране без автомата,
как сладко раскисать по пустякам;
не потому ли, устно кроя матом,
я доверяю искренность стихам?*
Не для того ли мне даны оттенки
и слов, и воплей? – этим просто жив;
я тишину люблю – в углу – у стенки,
я в этом наказании красив.
Мерцает солнце в перегарном дыме,
урчат автомобили на углу;
я не желаю оставаться с ними,
я причисляю этот образ к злу.
Мне пафос перекрёстков светофорных
не примечателен особенностью всей.
Мои желанья всуе – беспризорны, –
я самый откровенный ротозей.
Люблю я снег и изморозь канавы,
полночный тополь с бритою башкой;
мне нравится глазеть на ноги Клавы,
но ещё больше – трогать их рукой.
А иногда, когда она не дура
и понимает, что творит душа, –
плюёт на всё и в пОтугах амура
внимает строчки кожей, чуть дыша;
И – замирает – долго – до рассвета,
мечтая дрёмно, тихо – о своём.
Позвольте утверждать, что лучше нет(у),
чем утром чай под булочку вдвоём.
10.10.2010 г.
|
