* * *
Все однажды выцветет, померкнет –
Грёзы, чувства, ложь и суета;
Дух спешит укрыться в сумрак церкви,
И молитвой шепчутся уста.
Нам ещё доступно вдохновенье –
Мы словами пробуем играть,
Торопливой жизни проявленья
Каждый раз пытаясь рифмовать.
Слух пленяют дивные созвучья,
Только кто бы что не говорил,
Ищет сердце тишины паучьей,
Растеряв остатки юных сил.
Лишь бы тлеть, укутавшись дремотой,
Глохнуть, и, в каком ни есть раю
Обретаясь, вечности пустоты
Различать сознанья на краю...
* * *
Глухоманью вен, артерий
Бродит нега (улови!),
Распадаясь в подреберье
Хмеля сгустками в крови.
Но сознанье, в грёзы канув,
За чертой небытия
Юных лет врачует раны,
Ошалев от пития.
Что такое вера, счастье –
Все едино для него,
Даже эта жизнь – отчасти
Лишь догадок вещество.
А нахлынет вдохновенье,
И зашепчут вздор уста –
Разбежится букв плетенье
Гладью чистого листа...
* * *
Жар в груди развеется. Невесом
Мир, где все доступно по малой просьбе.
Ты одна. И нежности в горле ком, –
Позвонить бы, думаешь, не стряслось бы
Ничего; о радости, о земной
Толковать, и, веры твоей не смущая,
Говорить, что жив, мол, и что весной
Будешь дома, иного сказать не чая...
* * *
Если немощен и хвор,
Если жизнь ненастья прорва,
И до некоторых пор
Ты от всех своих оторван.
За больничное окно,
Смотришь, грусть тебя снедает,
И развеялась давно
В нетях удаль молодая.
Телевизор на стене
Что-то грозное бормочет –
О вмешательстве извне
В мир наш дивный, непорочный.
Там, в пространстве за стеклом,
Угадаешь чутким сердцем
Жуткий времени разлом.
И куда теперь нам деться?..
* * *
Детство – рюши да оборки,
Дом оглохший, солнце, лето;
В сумрак за тяжёлой створкой
Неприступного буфета
Убраны – мы угадали,
Изучили, разглядели –
Шоколадные медали,
Палочки из карамели,
И бутылки лимонада,
И зефир в коробке чудной,
С упаковкой мармелада –
Там, у стенки, за посудой.
Но едва передвигает
Время стрелки, праздник тлеет
Где-то вечности у края –
Первым в жизни юбилеем...
|
