Находчивость

Гарику-то хорошо: у него усы ещё с седьмого класса растут. Не такие густые, как у взрослого мужика, но чёрные, заметные. А у меня над губой – один сплошной стыд.
Эврика! Нахожу в косметичке сестры тушь для ресниц и перед зеркалом накрашиваю свой тополиный пух маленькой щёточкой. Шикарно! Получились тонкие шпионские усики. К тому же у меня перед Гариком свой козырь: я оглобля, а мой дружбан ростом не может похвастаться. Надеваю отцовский галстук, отцовский плащ с высоким воротником и старую фетровую шляпу. Шляпа проваливается на уши, они оттопыриваются, но ничего, на месте можно будет рукой придержать. Оглядываю себя в зеркало: видок шик-модерн, то, что надо.
В условленное время подхожу к нашему поселковому клубу. Увидев Гарика, обалдеваю: он решил подстраховаться и закосить под солдата – напялил отцовский армейский бушлат и солдатскую фуражку, которые нашёл на чердаке. Козырёк фуражки лежит на Гариковом носу.
В таком прикиде, скорее подходящем для маскарада, нежели для киносеанса, собрав в кулак всю нашу наглость, заходим в фойе. Я расстегиваю плащ так, чтобы виден был галстук с блёстками, и говорю вальяжным басом в окошко кассы:
– Два билетика на пять часов, подальше пожалсса!
Кассирша смотрит на меня… берёт деньги… и выдаёт два билета! Есть! Первый этап пройден!
Окрылённые продвигаемся к следующему препятствию: билетерше на входе в зрительный зал. Я невозмутимо, даже, как бы, зевнув, протягиваю ей наши билеты. Солдатский бушлат с Гариком шмыгает из-за моей спины в зал.
– Нас двое.
Билетёрша окидывает меня намётанным взглядом:
– Паспорт есть?
Спина моя холодеет. Вспоминаю заготовленную отмазку:
– Ещё не получил, вчера был день рождения.
– Как вы мне все надоели! – громко говорит женщина, отрывая контроль и возвращая мне билеты. И уже следующим входящим:
– Как фильм до шестнадцати, так эти недолетки валом прут!
Не веря нашему счастью, готов бежать бегом, но степенно подхожу к Гарику, уже нашедшему наши места. Садимся. Зал понемногу заполняется зрителями. Рядом со мной усаживается взрослая женщина, я поднимаю воротник, Гарик смотрит в пол. Скорее бы погасили свет. Наконец он медленно, невыносимо медленно начинает гаснуть…
Тут моего плеча легонько касается чья-то рука, и за спиной слышится женский голос:
– Мужчина, вы не могли бы снять шляпу?..
Снимаю, чувствуя, как краснеют мои уши, но в темноте этого уже не видно.
Слева, давясь от смеха, шепчет Гарик:
– Мужчина…
Я пихаю его локтем под бок. Свет окончательно гаснет. Мы внутренне ликуем: теперь никто не выгонит!
Вспыхивает экран. Звучит тревожная музыка. На ярком фоне появляются огромные кровавые буквы названия вожделенного фильма: КРАСНАЯ МАНТИЯ.
Жаль только, что голую чувиху, как рассказал прыщавый второгодник Бурлаков, покажут лишь в конце. Но ничего, дотерпим.