Сказка о том, как домовой вспомнил, что он не один

В одной тихой квартире, на втором этаже пятиэтажки, жил Домовой.
Он был — как и полагается — немного ворчлив, немного пыльный, немного усталый. Он знал все скрипы полов, все капризы холодильника и все вздохи хозяйки, даже те, которые она не слышала сама.

Каждую ночь он обходил свой маленький участок:
шлёп-шлёп — по кухне,
тшш-шш — под батареей,
мурк — мимо кошки (она знала, кто он такой, но молчала по соглашению сторон).

Он подталкивал тапки, чтобы не потерялись. Он шептал кошке, чтобы не мяукала в три утра. Он смахивал пыль с фотографий, когда никто не видел.

Но всё чаще он чувствовал: что-то не так. Будто он один. Будто в доме стало больше дел, чем рук. Больше тревоги, чем тепла.

— Эх... — вздыхал он, сидя на карнизе шкафа. — Всё на мне. Один за всех...

И тут из тени у плиты раздался голос. Спокойный, чуть ехидный:
— О, начинается...

Домовой вздрогнул. Повернулся.
А там — она.

Домовая.

Она была невысокая, с тряпочкой за поясом и глазами, в которых можно было увидеть сразу и иронию, и сочувствие. Из волос торчала заколка в виде булавки. На ней был передник, а под ним — вязаное платье, которое она сама себе придумала.

— Ты чего здесь? — пробормотал Домовой.
— А ты думал, кто полки протирает, пока ты на подоконнике философствуешь? Фея Бытия?

Он хотел что-то возразить, но тут вспомнил, как в прошлый четверг сам проспал утро, а каша у хозяйки всё равно не пригорела. Или как сам прятал носки, а они как-то сами возвращались... слишком быстро.

— Ты… ты всегда здесь была?

— А ты думал, тепло само собой держится, да? — Она уселась рядом, смахнула крошку с его плеча. — Ты просто всё время думаешь, что один. Это у вас, домовьёв, сезонное: "я тут всё тащу, а никто не помогает". Котики тоже так делают. И мужчины.

Он молчал. Потом сказал:
— Прости, я…
— Ладно уж, проехали, — она хмыкнула. — Только помни: если каша получилась особенно вкусной, это не ты один старался.

С тех пор они работали вдвоём. Он — по ночам. Она — когда никто не видит. Иногда пересекались за чайником. Иногда — в отражении кастрюли. Иногда просто — в дыхании дома.

И если в доме стало уютнее, будто тёплым пледом укрыли даже воздух, значит, они снова вместе.

Потому что дом — это не место. Это союз.
Даже если один из союзников носит передник, а другой — важный вид.