Сентябрьское утро выдалось туманным. День обещал быть тёплым. Ещё не было заморозков. Трава, от оседающих капелек тумана, блистала переливами разноцветных бриллиантов.
Вчера я приехала на свою малую Родину. Сегодня решила посетить своих ушедших родных. Кладбище находилось недалеко от посёлка, и я решила пройти пешком.
Как это бывает осенью, в душу закрадывалась печаль. И добавляли печали и грусти воспоминания о дорогих мне людях. Время было около обеденным и туман не рассеялся до конца. С детства я помнила слова бабушки, что навещать усопших надо до обеда. Почему? До сих пор не знаю ответа. Шла по тропинке и слушала тишину.
Подойдя к первой могилке, я присела на скамью, и вдруг послышались звуки музыки. Это был баян. Я услышала мелодию знакомой мне песни. Мне как-то стало не по себе.. Пересилив страх, я пошла на звуки музыки и увидела мужчину, сидящего на скамье у могилки. На памятнике был портрет очень красивой женщины. Склонив голову над баяном, мужчина тихонько произносил какие-то слова.. Увидев меня, он улыбнулся и спросил:
— Наверное, моя музыка Вас напугала!
— Да, есть немножко,— ответила я.
— Вы чьих будете? Что-то я не припомню. Знаю в посёлке почти всех.
Я назвала фамилию.
— Как же, помню, был такой, машинистом на электровозе работал.. Хороший был мужик, да только рано ушёл..
Посетив всех родных, я вышла на тропу, ведущую в посёлок, и увидела идущего мужчину с баяном. Догнала его, и мы пошли рядом. Не удержавшись я спросила:
— Почему Вы сегодня пришли с баяном?
— Я не только сегодня с баяном, я всегда с ним прихожу к своей Олюшке. Хотите, расскажу, как мы с ней познакомились?
— Да, конечно, — ответила я.
Он начал свой рассказ:
— Это было в начале девяностых. Я возвращался домой после службы в армии. Ехал с Дальнего Востока до Красноярска. Оставалось несколько часов до дома. Поезд остановился на этой незнакомой мне станции. Я вышел на перрон покурить. Ко мне подошла девушка и предложила купить у неё пирожки. С собой у меня была какая-то мелочь в кармане. Я ей ответил, что не могу заплатить. И тут я увидел её глаза. Таких глаз я больше никогда в жизни не встречал. На меня смотрели огромные изумрудные глаза, обрамлённые частоколом длинных чёрных ресниц. Перрон был почти пуст. Я стоял, как каменный перед ней. Она протянула мне пакет с пирожками и сказала:
— Берите даром. Покупателей всё равно нет!
— Как тебя зовут — спросил я её.
— Олюшкой,— улыбаясь, ответила она.
Поезд тронулся. Я с пакетом пирожков на ходу заскочил в тамбур. Олюшка махала рукой поезду вслед. Всю оставшуюся дорогу я думал о ней. Через месяц купил билет до этой станции и приехал к Олюшке.
Пришлось поспрашивать людей, чтобы найти её. Но, как говорят: " Язык до Киева доведёт". Мой язык довёл до Олюшки! Я приехал летом, а в такой же сентябрьский денёк мы расписались.. Денег на свадьбу не было. Время девяностых было не из лёгких.. После росписи, на рынке купили по дешёвке у бабушки этот баян. Олюшка любила петь, а я окончил музыкальную школу по классу баяна. По вечерам после работы у нас были музыкальные паузы.
Он замолчал. Несколько минут мы прошли, не разговаривая. Туман полностью рассеялся. Солнце светило ярко и ещё по летнему согревало землю. Воздух был насыщен каким-то особым осенним ароматом. Под ногами тихонько шуршали. первые жёлтые листья.
— Не знаю, кто нам судьбы раздаёт. Прожили мы с Олюшкой тридцать два года, вырастили двоих детей. И вот два года назад её не стало. Просто остановилось сердце во сне. Живу сейчас по инерции.. Не знаю, что будет завтра. Живу без радости в душе. Дети зовут к себе в Красноярск, да и мать у меня там совсем старенькая. Не могу уехать от Олюшки. Держит она меня здесь.
— Так Вы соберитесь и просто в гости съездите к родным, — сказала я.
Он ничего не ответил. Мы подошли к посёлку. Попрощавшись, каждый из нас пошёл на свою улицу.
Через неделю я уезжала домой. Объявили посадку на поезд до Красноярска. Выйдя на перрон я увидела того мужчину. Он стоял с небольшой дорожной сумкой в ожидании поезда...
