Димочка, свои взгляды никому не навяжешь. Да, и глупо это. А домик как же ваш в деревне?
- Продал, Мария Игоревна, своему же соседу продал, недорого, там уже рухлядь, а не дом был, - поморщился Багров. - Ни к чему он мне.
- А, ну, да, да… Если так, то, конечно …
Из часов выскочила кукушка, прокуковала пять раз и снова спряталась. Мария Игоревна поднялась:
- Я хотела подарить вам, Димочка, - она запнулась на секунду, – пятое издание словаря Даля 1935 года. –Надеюсь, он вам пригодится в работе и останется в вашем доме на память, - прибавила она уверенно.
Женщина вышла в другую комнату и вынесла четыре толстых тома. Багров почувствовал досаду - словарь Даля в нескольких экземплярах и без того украшал его библиотеку. И рассчитывал он на один из редких образцов шахмат из профессорской коллекции. Но с дарительницей не поспоришь.
- Вот, – звонко проговорила она. – Уверена, что вы оцените это издание по достоинству. И всяческих успехов вам в работе. Вы большой труженик.
Багров поблагодарил, подхватил книги и вышел. Обещание неровного дня сбылось. Досада переполняла душу. Багрову казалось, что даже вороны подсмеиваются над ним: «Кар-р, кар-р! Р-р-раскатал губу? Р-р-раз-лакомился?»
Мария Игоревна не спеша подошла к окну. Зимний день погасал в фонарях и его дрожащий сиреневый свет сменялся желтым электрическим мерцанием. Она видела, как из парадной вышел Багров с тяжелым пакетом в руке. Вся его фигура, и резкая, подпрыгивающая походка говорили, что он сильно не в духе.
Женщина улыбнулась и закусила губу. Ей было неловко признаться себе в том, что она впервые в жизни осознанно и вдохновенно соврала. В подарок Багрову предназначался тот самый раритет времен гражданской войны, где фарфоровые фигурки делились на красных и белых.
- И где моя хваленая стойкость? – произнесла она вслух. Вот тебе мемориал, вот тебе - «не привязывайся ни к чему»! Но как отдать дорогое в руки человеку, который вообще ничем не дорожит? Пусть уж лучше дети раздарят, а я не могу. Только зря побеспокоила человека.
День окончательно померк, и клочковатые тучи укрыли небо.
-Тучки небесные, вечные странники, - почти машинально произнесла Ландышева, – Вечно холодные, вечно свободные, нет у вас родины, нет вам изгнания.
Первые хлопья мокрого снега ударили в окно и через мгновение залепили его. Становилось холодно. Мария Игоревна представила себе, как Багров входит в свою комнату-операционную, ставит книги на стеклянную полку, садится в кресло и отчетливо поняла, что ему хорошо и комфортно. И что она, пожалуй, правильно сделала, не подарив ему старинные шахматы.
