ЛЕНА ВАСИЛЕНКО

Едва войдя в вагон плацкарта, он от бессилия, едва задвинув свой чемодан под сидение, устало плюхнулся на скамью. Люди-человеки, каждый занятый своими делами и послепосадочными хлопотами плацкарта, вовсе не обратили внимание на тощего замызганного потом и городской пылью старика, его багаж и вещи. Вскоре однако вся вагонная предпосадочная суета поостыла, и после усадки чувств и беспокойства проводницы, пассажиры занялись, как обычно делали все отъезжающие путешественники, принялись распаковывать свои баулы и большие пухлые хозяйственные сумки в поисках "изящно" спрятанных полуфабрикатов и пищи, так необходимой в дороге, - запасов домашних продуктов. Всякий раз конечно, как мы видели, всё это проходило по разной картинке и сценарию, но всегда едко и однообразно. Суета приготовления; продукты-курица, хлеб, соль, лучок, запотевшая рюмочка спиртного, у кого как, у одних-народников это шкалик водочки, а у более "приветливых" и полуобразованных от недомоганий быта, рюмашечку столового  винца, конечно того, что более дешёвое и "сухое". Палыч, видевший всю эту суету приезжих новобранцев и по сути привычный к дорожной суете, также достал из голубенького лоточка варёную курицу украшенную супругой крошками перца и змеевидным "листом" блинообразной волны майонеза. И всё-бы хорошо и было-бы благообразно, если-бы напротив него не уселся  такой же старый и очень "ветхий пассажир", этакая очкастая человекоподобная, на первый взгляд как букашка-промокашка из легенд гражданского сыска. Этакий гражданин неопределённого возраста, о которых в зоне часто говорят презрительно со смехом, хромая "моросящая утка". Старики господа, это как-бы другая хрупкая реальность Мира-бытия, обычно такое после семидесяти-восьмидесяти лет. Оные редко определяются возрастными годами и даже, что по жизни вообще бывает часто, стандартными фотокарточками паспортов. Этакое обращение господом зла,в добрый промысел истин. С верой и правдой, молитвой и добром к ближнему, обращая свои взоры к истинам бессмертия Души.

И здесь, как показалось с первого взгляда деду, оный "фрукт" был скорее удачливым и почётным ментом в прошлом, судя по золотому значку  геральдический "ЩИТ С МЕЧОМ И ГЕРБОМ СССР" на лацкане старенького, но ещё вполне приличного для города, но уже скромного от прожитых лет пиджака, что было скорее всего от другого костюма. Но граждане пассажиры! Не волнуйтесь за него, для него уже всё самое страшное позади, он успел как и мы, на поезд. А для стариков старой советской партийной закалки это обычное дело очерёдности на уколы к врачу. Этакая казуистика поступков и решений. Умные и разумные в пути должны совещаться о жизни и обеде только в ресторане, а иные просто отойти в сторону..., что мы и сделаем.

 Разными дорогами усеяна дорога в Ад прошлого и настоящего бытия. Потом ещё можно было-бы добавить и второстепенные признаки их старческого  существования от спокойной и малоподвижной жизни, у всех у них растёт живот и не в обиду им сказано, они, меняя в очередной раз ухоженные в прошлом портки, как-бы уравновешивая всю суету гардероба и событий, особо не задумываясь, что оное сильно упрощает выбор так и не стареющих пиджаков. Он скорее всего, как нам показалось в начале, был почётный, этакий "обременённый" педант, или штабной вояка, чем учёным или человеком умственного институтского медынско-реутовского труда, как говорится у журналистов " ГРЕБИТЕ ЧАЩЕ" и воздастся Вам...взлетите в карьере. Некая Духовная власть на эшафоте жизненных хлопот. В общем души и мысли пассажиров в духовном согласии на первые сутки пути. Но давайте путники всё-же без философии хотя-бы на сегодня. Никогда не следует торопиться перед женитьбой и делать выводы о гостях и тёщи. Ныне наш вопрос заключается в том чтобы раскрыть обстоятельства и интересы пассажиров плацкартного вагона РЖД. Как говорят пророки девяностых годов:- СИСТЕМА ФУНКЦИОНИРУЕТ, А С ЯЗЫКОВ ЛОЖЬ СЛЕТАЕТ, И ЭТОТ ЗАПЛЫВ В ОДИН КОНЕЦ.

И так, севший напротив Палыча старик, неохотно кратко и скромно обозначил себя, назвавшись Александровичем Андросовым, но признавшись в имени, он как-то сразу затих, словно испустил все свои силы при посадке, и даже прикрыл на целых полчаса глаза. Нашему Палычу показалось что он полностью отключился от действительности и людской разноголосицы вагонного"рая", шума и набиравшего силу перестука вагонных колёс, детского щебета ребятишек, что по хозяйски расположились с молодыми родителями на соседних диванах у окна напротив...У стариков такое состояние, обычное дело.

Наступивший вечер и ночь, ничего не изменили в поездке, ибо деды молчали и даже не переговаривались, как обычно бывает в путешествиях даже с незнакомыми людьми. Время и километры пути летели своим, только им известным путём дорожного лиходейства...

Так прошли сутки, и вдруг произошло совершенно неожиданное в данной обстановке, Александрович вдруг заговорил, и даже достав бутылку водки из неубранного под сиденье портфеля, по хозяйски и деловито, разлил это дорожное сокровище прямо в стаканы до самых краёв, при том совершенно молча стукнув их друг о друга-чокнувшись, и не глядя на соседа, выпил всю дозу одним махом и закусив черным хлебом с дешёвой, резаной очевидно ещё в домашних условиях краковской колбасой. Тут-то и всплыла неожиданно тема жизни попутчика Палыча, быстро и не навязчиво.

- Ты братишка на меня не смотри с изумлением, я вполне нормальный и трезвый человек, только вот душа плачет по жизни. Третьего дня я совершенно случайно из интернета прочёл о своей любимой, той, ради которой я готов жизнь отдать. Правда точно, она ли это, или нет я сказать не могу... Давно это было, я тогда служил, ну по вашему работал в конторе, и направили меня, дед налил второй стакан водки и с интересом и надеждой посмотрел на Палыча, тот кивнул ему, и было совершенно очевидно этим обрадовал попутчика. Второй стакан водки как откинулся, пролетел как пуля с легендарной Лиговки, зазывая за собою третий, правда, и здесь не поспоришь, с передыхом и приостановкой из-за начатой беседы.

- Так вот друг, отлетела матушка Россия в тарары. Всё не так. Службист я, многое знаю как архивист и штабник, по истории и порядках тридцатых и пятидесятых. Но это нормально. Главное выжил в перестройку, а вот друг моего батюшки чекиста, Богдан Захарович не выжил в перестройку Хрущёва, расстреляли его в  пятьдесят третьем. 23 декабря. Кабулов его фамилия, чекист. После Иосифа Виссарионовича, всё не так было. Неровно, как говорил отец. Как это было давно! Дед, отец, матушка немка. Знаешь, а налейка мне ещё стаканчик, муторно как-то, больно душе, а поделиться нескем. Одинок я. Праздники и те перестали радовать. Одни отменили, другие переименовали...Чехарда какая-то по жизни пляшет. А тут ещё на старости лет влюбился по уши, не то от одиночества, не то от поэзии. Пишу этак по привычке, так легче....Так вот, старик пропихнул с трудом в глотку ещё полстакана водки и продолжил свою тягомотину. Я то вначале и не прислушивался к нему и его болтовне, а потом как-то вдруг неожиданно зацепило, заинтересовался, ибо промелькнуло что-то знакомое, имена Василенко-Ягода, название улиц, тема любви и истории. Старик разговорился и перешёл на шёпот, при этом оглядываясь по сторонам словно боясь что его кто-то услышит невзначай, чужой.

Впрочем сосед, я не об этом ныне, я о том, что впервые придя туда, я встретил там  молодую и красивую девицу, такой ослепительной красоты и обаяния, за которые я получил потом крепкий нагоняй и выговор от своих. Так вот звали ея, настоящее имя сказать не могу, скажем так Елена Василенко. И всем хороша оная девица была, и видом, и умом и характером. Так вот влюбился я, старый пень, в неё без ума, и она как-бы прониклась и была с этими чувствами ко мне. Я тогда в коммуналке после развода жил, так наша Прасковья Македонская так и говорила, для тебя бедолага ты мой, чтобы выжить именно такая и нужна Алексаныч. А её подруга баба Маша всё посмеиваясь и вторила ей. Бери девчонку в свои руки, иначе уведут. На руках тебя носить будет, мужик ты видный, рослый и крепкий ещё, да и она кажется тебя искренне любит. А я идиот поверил трепне о ней в институте, да и молода она была для меня, ей то всего 18-19 лет, и притом строгая и волевая мамаша, а я старый хрыч, мне тогда уже было почти под сорок, да и алименты, да суды и отставка прижали. В общем отказался я от неё старый баран... И вот жизнь прошла, ради чего и зачем? Коренной вопрос истории? Отечества нашего нет, партии нет, даже куска чести и совести на копейку у иных млекопитающих партийцев....

Тут он неожиданно заплакал и взвыл, как волк... Соседские обмерли и смотрели на эту дикую сцену, думая вполне серьёзно: " боже, да он совершенно безумен... Седой старик плакал как ребёнок. Сие с трудом ныне пишет рука, а не разум...

Боясь за него и его состояние, Палыч и соседские купэйщики, вызвали проводницу Маришку и начальника поезда, а уж те врача. Поздно было. В вагоне наступила дикая тишина, и лишь перестук равнодушных к земной жизни вагонных колёс, перестукивали последние мгновения людской суеты... Через десяток минут умер он... Очевидно от сердечной боли.