Хорошо горит ствол ели. А если два, и один на другом, то очень
долго. С вечера до утра. С треском и салютом искр, светлячками
пронзающих темноту.
Придет серенький волчок и укусит за бочок.
Я сам такой волчок.
Бой будет завтра, а пока…
И это в масть. Всю жизнь сплошной бой. С людьми и
обстоятельствами. С людьми тяжелее. Больше половины из них - свои.
Никогда не верь врагам, а друзьям и подавно.
Пройденный этап.
Та-та, та-та. Та-та-та, та-та-та, та-та-а-а.
Лелеющий душу звук атаки. Неумолимой и безжалостной. Ради
тех, кто в меня верит, кто от меня зависит. Знали бы как связан я
обязанностями и долгом перед всеми, кому не лень.
Почему с ним пошел? Точно не из-за денег. Он, словно, дверь открыл,
куда дороги не было. Шанс переиграть дал. Знал ли, что убивать
придется? В бильярд играют, чтобы шар забить. Когда возвращаешься,
другим становишься. То, что раньше делать приходилось, теперь хочется.
Захотелось. Он лишь возможность дал.
Все бросил и любуюсь пламенем, разрезающим ночной мрак. Сколько
в нем силы и тепла.
А ты был не прав, ты все спалил за час.
Можно и так. Но не всякий может. Наберешь барахла и несешь,
как что-то дорогое. А можно ли без этого жить? Вполне.
Что же Вы не стреляете.
Вы гость, Вам положено стрелять первым.
Хорошо, уравняем шансы. Зарядим только один пистолет. Надеюсь,
самоубийство в присутствии гостя не противоречит правилам хорошего тона.
Тень собачья. Только собака большая. Нет, волк. А ружье в палатке,
и конечно, не заряжено. На свет вышел. Не боится огня. Взгляд прямой
и совсем не злой. Я чувствую чужую злость. Опыт.
Зверь еще постоял, зверь еще постоял, и растаял во тьме.
Прилег на брюхо. Внимательно смотрит в газа. И я внимательно –
в его. Изучаем друг друга. Не спеша. Не двигаясь. Он здесь хозяин,
а я гость. Незваный.
Ребята, вы со мной. Ребята, вы видите мня?
Так фантазия учит верить в чудо.
Смотри, лес мне не сожги, и исчезает в ночи.
Прощаться будете?
Можно открыть?
Нельзя, это галограмма. Запомните ее такой. Взрыв и резкое давление.
Ничего хорошего.
Не погас тот кристалл. Светится глубоко внутри сердца. От того и
силы берутся. Тащить этот воз проблем, незаметно ставший смыслом жизни.
Сейчас вырвался, но он терпеливо ждет и дождется. Останется, лишь,
цепляться за эти искры, неминуемо гаснущего, костра.
Когда жизнь загоняет в угол, бросаю все дела, беру билет на
электричку и уезжаю в город своего детства. Прямо по прибытии на
вокзал, снова беру билет, но на этот раз до полустанка в лесу, где растут
самые лучшие в мире грибы. Но не они меня интересуют. Влекомый
неведомым чувством подсознания углубляюсь в лес и иду наугад, пока
не оказываюсь возле старой баньки, почти по крышу ушедшей в землю,
поскольку нет мягче лесной подзолистой почвы.
Возле баньки на лавачке сидит старик, седой, как лунь, лет
восьмидесяти, не меньше.
- Пришел, - удовлетворенно произносит, словно, в подтверждение
предположения, - Попарься, давай.
- С веточками? - задаю постоянный вопрос.
- А как же, - ухмыляется в ответ, - С ними, родимыми.
Он сперва растапливает до предела, а потом добавляет заветных
веточек, после чего холодная вода становится горячей, поэтому кипяток
из котла идет только на каменку.
Сбрасываю одежду в предбаннике и окунаюсь в запредельный жар.
Тут нужна точность, иначе можно не вернуться. Немного кипятка в
ковшик, и на каменку. Шипит до жжения, но нужно лечь на самую
верхнюю полку. Тогда жар внезапно отступает, и приходит чувство
невероятной легкости. Можно не есть, не пеить, даже, не дышать, а
чувствуешь себя прекрасно, словно, в объятиях нежного тепла.
Но объятия постепенно слабеют, нужно встать и еще раз плеснуть
на каменку. Ох как жарит, и снова на верхнюю полку, до блаженства, до
нирваны.
Важно почувствовать, когда это начнет заканчиваться. Тогда встать и
мыться, не жалея себя, очишаться от налипшей снаружи и внутри грязи.
Потом окатить себя горячей водой, которая такой не кажется, мало
того, охлаждает возбужденное тело.
В предбаннике ждет полотенце. вытираюсь досуха и вдыхаю воздух
полной грудью. Сколько сил и бодрости теперь внутри. Нет преград, всего
способен достичь.
- Спасибо, дед, - говорю хранителю, покинув чудное место.
- Тебе спасибо, - весело отвечает он, - Не забываешь.
Как тут забудешь? Пятьдесят лет назад пошли мы с дедом в этот лес по
грибы и заблудились. Проплутали с утра до вечера, пока не выщли
к баньке. Старик у входа был тот же, кстати, за последующие годы он
ничуть не изменился.
- Попариься пришли, - произнес утвердительно.
- Нет, мы заблудились, - возразил дед, - Помогите выйти из леса, -
попросил с облегчением, в уверенности, что не откажут.
- Вот именно, попариться, - убежденно подтвердил старик, - До дома
и так доберетесь, если сил хватит. Поэтому, прошу, - и дверь в предбанник
неожиданно распахнулась.
- Деда, страшно, - я отчаянно вцепился в его руку.
- Ничего, - тихо произнес он, - Если бы тот, кто привел нас сюда, хотел
погубить, то давно бы это сделал. Идем, это единственный путь.
Мы пошли и прошли. Однажды, когда стало худо, я вернулся к баньке,
и она дала сил, чтобы жить дальше. Потом приходил еще и еще.
Возможно, она не только дает, но и забирает, недаром старик до сих
пор жив.
Если кто окажется у той баньки, вспомните мои слова. Уйти не
получится, а любая ошибка сделает той самой заветной веточкой, дающей
другим силу и свежесть.
После бани действительно происходит очищение. И физическое и душевное 
(есть несколько опечаток. проверьте)