Настасья Петровна на дух не выносила людей. Не нравились они ей, и всё тут. И запах их раздражал, и то, что в одежде они ходили, и голоса у них были противно писклявыми.
Настасья Петровна была медведицей, а по совместительству Царицей лесной, по этому как она хотела, так к людям и относилась, никто ей слова против сказать не смел. Жила, медведица в тереме в лесной чаще, и вместе с ней жил её сын Мишутка. Ну, для мамы он, конечно, Мишутка, а для всех остальных - Михаил Михайлович, чай не маленький, а в полном расцвете сил. Мужа у Настасьи Петровны не было, давно ещё охотники на рогатину подсадили, наверное, и это тоже сыграло свою роль в том, что не любила она людишек. В общем, так и жили вдвоём с сыном. Долго ли, коротко ли, настала пора Мишутке жениться. Собрала медведица своих подданных и говорит им громким басом:
- Эй вы, лесные жители, сыну моему, Михайлу Михайловичу, жениться надобно, объявляю конкурс на лучшую невесту. Невеста должна быть красивой и трудолюбивой. Запись на собеседование с завтрашнего дня. Всё, расходитесь.
Как закончила свою речь медведица, так все лесные жители сразу по домам разбежались.
На следующий день никто не пришёл в конкурсе участвовать, и через день тоже, и через неделю желающих быть Мишуткиной невестой не прибавилось.
Через десять дней, надоело Настасье Петровне невест ждать, и решила она прогуляться с сыном в гости к волкам, чайку попить, оброк собрать, да заодно поинтересоваться слухами, почему это так претенденток замуж маловато.
Засиделись медведи в гостях, уж больно чай у волков вкусный оказался, да истории интересные, о том, что все звери медведей сильно боятся, оттого и не стремятся своих дочерей в медвежью семью отдавать, пусть даже и в царскую.
Поздно домой возвращались Настасья Петровна с Мишуткой, стемнело уже. Зашли в свой терем, и сразу почуяли запах человеческий. А это девица Маша в лесу заплутала, да на терем медвежий наткнулись. Ждала-ждала хозяев, легла отдохнуть, да и уснула. И спала она как раз в Мишуткиной кроватке.
- Это судьба, - сказал Мишутка матери, - первая невеста и сразу такая красивая.
Надо признаться, что Маша действительно была красавицей, губки алые, бровки черные, и коса до пояса. Мишутке она сразу понравилась. Мать села за стол и призадумалась. И вроде бы людей она терпеть не может, так и претенденток замуж кроме этой нет, и, скорей всего, не предвидится.
- Ладно, решено, - Настасья Петровна встала из-за стола и обратилась к Мишутке, - потерплю я эту замухрышку, забирай её себе в жёны.
И тут, от громкого баса медведицы, проснулась Маша, да как завизжит, не ожидала она медведей рядом с собой увидеть.
Мишутка бросился её успокаивать, песни ей поет, анекдоты рассказывает, а Маша не унимается, ещё громче орёт.
Сходила медведица на кухню за ведром воды, и на девицу-то все ведро и вылила. Помогло, враз Маша замолчала, сидит, глазами хлопает.
- Повезло тебе, - говорит Настасья Петровна, - не тронем мы тебя, большую честь тебе окажем, будешь ты женой сына моего Михаила Михайловича, принцессой лесной станешь. Так вот! Как зовут-то тебя, замухрышка?
- Маша, - только и смогла из себя выдавить девушка.
А на утро свадьбу сыграли, не стали оттягивать.
- Ничего, - думала Маша, - стерпится-слюбится, зато теперь я принцесса, а когда медведица помрет, так и вовсе царицей стану.
И стали Миша с Машей жить-поживать и добра наживать.
