Внутренний барометр

У Лины не было привычки спрашивать: «Как дела?»
Она просто смотрела. Иногда молча наливала чай, иногда стелила рядом плед, ещё до того, как ты понял, что мёрзнешь.

Люди говорили, что у неё «интуиция». Но Лина знала: это не интуиция. Это — внутренний барометр.

У неё он работал точно. Не по фазам Луны и не по ретроградному Меркурию. А по взгляду, по интонации, по паузе после слов «всё нормально».
Она знала, когда у человека внутри ливень, даже если на лице солнечно.
Знала, когда пришла жара, и человек обгорает изнутри от переутомления, хотя снаружи улыбается как отпускник.
Она замечала туман — ту самую усталость, когда всё вроде хорошо, но ничего не хочется.

Сама она не всегда была ясной. Иногда в ней бушевал циклон из чужих слов, чужих тревог, чужого отчаяния, которое она собирала, как дождевую воду в тонкий фарфор.
Но она не бежала от этого. Она принимала. Садилась, записывала, выдыхала. Иногда шла босиком по мокрому асфальту. Чтобы не забыть, как звучит реальность, когда ты в ней по щиколотку.

Лина не спасала людей. Она просто присутствовала. Иногда этого было достаточно. Чтобы друг за другом облака начали расходиться.

В мире есть метеостанции. А есть — люди.