Это нынешние молодые накануне бракосочетания ничего не боятся, ни о чём не сожалеют, ничем не рискуют.
Чего бояться, если давно уже живут вместе на съёмной квартире ( а кому повезло - и в собственной), отдельно от родителей и вполне самостоятельно. Рисковать тоже уже нечем, ибо давно "стерпелось" и "слюбилось". И сожалеть не о чем: это выпускной бывает один раз в жизни, а свадеб может быть сколько пожелаешь!
Совсем другие чувства, вероятно, испытывали молодые люди, вступающие в брак, лет примерно сорок назад. Ведь и быт, и нравы, и воспитание, да что там, и государственный строй были совсем другими!
С течением времени многие события того торжественного дня уже несколько потускнели, а какие-то и вовсе стёрлись из памяти, но вот день накануне свадьбы я до сих пор помню очень хорошо. Как и свои переживания. Как ни странно, беспокоилась я не из-за того, что завтра мне предстояло навсегда покинуть родной дом и войти в чужой; не волновало и то, что несколько месяцев до отъезда к месту службы мужа придётся жить в одном доме с его родителями, сестрой и бабушкой, которых я видела всего пару раз и которые, по сути, чужие для меня люди; и то, что бракосочетание в загсе назначено на 11 утра, а сама свадьба в ресторане - на шесть часов вечера, и время между загсом и рестораном нужно как-то "убить"; и даже не промозглая для наших краёв (несмотря на конец марта) погода. Нет! Меня больше всего волновало совсем другое!
Пошляки напрасно потирают руки и хихикают, а чувства высоконравственных особ также не будут потревожены. Впрочем, это с какой стороны посмотреть...
Но вернёмся в день накануне свадьбы.
Сначала, чтобы было понятно, расскажу немного о родительском доме. Эта стандартная кирпичная пятиэтажка стояла в ряду других таких же на шумном проспекте, прямо напротив остановок (трамвай, троллейбус, автобус). На первом этаже дома располагался универмаг, а начиная со второго этажа - квартиры. Подъезды выходили в уютный внутренний дворик с маленьким садом. Впрочем, двор был проходным, а двери подъездов стояли нараспашку все четыре времени года. О домофонах тогда ещё слыхом не слыхивали, а пружины, которые прежде не позволяли дверям распахиваться, давно уже проржавели и были кем-то "выкорчеваны". К тому же подъезд был первым, а лампочки на площадке между первым и вторым этажами и над дверьми подъезда быстро закачивали своё существование: иногда их разбивали местные хулиганы, а чаще - выкручивали "несознательные элементы общества".
Так что в холодное время года некультурные прохожие мужского пола нередко справляли в подъезде малую нужду. И если за чистотой лестничных пролётов со второго по пятый этаж жильцы всегда следили, то мыть "нейтральную" территорию никто не соглашался. Уборщица? Вы смеётесь? Не было в те времена ни уборщиц, ни дворников: и подъезды, и придомовую территорию жильцы убирали и благоустраивали своими силами.
Правда, после того как некий гражданин до сердечного приступа напугал соседку со второго этажа, ЖЭК пообещал поставить новые двери (с пружинами), но пока всё оставалось в прежнем виде. А соседка по третьему разу рассказывала, как пошла вынести вечером мусор, а когда возвращалась, из подъезда выскочил "этот чёрный, и брюки расстёгнуты".
И теперь я с ужасом представляла, как утром приедут меня наряжать мои подруги, а потом жених с друзьями, войдут в подъезд, а там - вонючие лужи!
В общем, накануне мы с мамой надели резиновые сапоги, натянули резиновые перчатки и два часа отмывали лестничную клетку со стиральным порошком и даже с уксусом. Потом я ещё два часа отмокала в ванной и приходила в себя.
Вечером приехал мой будущий муж, хотя мама ворчала, что накануне свадьбы жених не должен видеть невесту.
-Это почему ещё? - удивилась я.
- Не положено, - был короткий ответ.
- Ну, не положено, так положим, - пробормотал будущий зять, то очень тихо: ссориться с будущей тёщей накануне свадьбы было ни к чему.
Он вкрутил две самые яркие лампочки - над дверью в подъезд и на площадке первого этажа. И мы с ним до поздней ночи сидели в маленьком саду напротив подъезда. "На страже". К счастью, никто посторонний в этот вечер в подъезд не входил. Я пишу "к счастью", потому что как только из-за угла появлялся прохожий, мускулы под рубашкой на руке моего жениха заметно напрягались.
Жених уехал последним трамваем. Я поднялась к себе и, переодевшись в пижаму, без сил рухнула в кровать. Завтра предстоял не менее утомительный день, но его я помню уже почему-то не так подробно.
