Мы приходим в этот мир с ладонями, сжатыми в крошечные кулачки, словно силясь удержать ускользающую крупицу вечности, прапамять о том, что было до первого вдоха. И вся дальнейшая жизнь, быть может, — это лишь медленное, иногда мучительное разжимание пальцев, попытка отдать, рассыпать по ветру то, что мы так отчаянно силились сберечь.
Каждое прикосновение — это акт творения и одновременно прощания. Кончиками пальцев, где сосредоточены самые чуткие рецепторы, мы познаём жар и лёд, шершавую кору векового дуба и прохладную гладкость речного камня, омытого тысячей лет. Мы впитываем текстуры мира, и они становятся частью нашей неписаной истории. Вспомни, как ощущается первая капля летнего дождя на коже — внезапный, прохладный поцелуй небес, обещание и очищение. Это мгновение, чистое в своей мимолётности, оседает в нас невидимой пыльцой. Мы носим на себе следы мириад таких касаний: к тёплой шерсти заснувшей на коленях кошки, к хрупким страницам старой книги, пахнущей ванилью и забвением, к солёной от слёз щеке любимого человека.
Это архив ощущений, наша единственная подлинная собственность. Не летучие и предательски изменчивые мысли, не слова, вечно не способные догнать чувство, но именно она — тактильная летопись бытия. Она хранится глубже рассудочной памяти, в самой ткани нашего существа. Порой, в полусне или в глубокой задумчивости, случайный укол хвои или дуновение ветра внезапно взрывают плотину времени, и на тебя обрушивается лавина — запах бабушкиных пирогов, полузабытая мелодия, игравшая в тот день на пляже, ощущение крошечной руки ребёнка, впервые доверчиво вцепившейся в твой палец.
Мы думаем, что строим свою жизнь из событий и решений, из вех и дат, как из прочных камней. Но на самом деле, мы плетём её из этих невидимых нитей, из сенсорного эха. Грусть — это ощущение тяжёлой бархатной портьеры в пустом, гулком зале. Счастье — это тепло солнечного луча на закрытых веках. Любовь, в своей высшей точке — это фантомное чувство прикосновения даже тогда, когда между вами — города и континенты. Ибо касание — это первичный язык, понятный без перевода.
И когда пальцы, пройдя свой путь от сжатого кулачка до раскрытой ладони, наконец, полностью разожмутся, и последний золотой песок воспоминаний просыплется сквозь них, что останется? Возможно, лишь едва уловимый след на поверхности мироздания. Лёгкое дуновение, чуть изменившее траекторию падения осеннего листа. Едва заметная вибрация в воздухе, словно от пролетевшей мимо бабочки. Но в этом и заключается величайшее чудо и самая пронзительная трагедия: мы прикасаемся к вечности лишь на мгновение, но и этого достаточно, чтобы навсегда оставить на ней отпечатки своих пальцев. И ощутить её ответное, едва уловимое касание.
«Ибо красота есть не что иное, как начало ужасного, которое мы еще в силах вынести, и мы восхищаемся ею потому, что она с безмятежным равнодушием пренебрегает возможностью нас уничтожить».
– Райнер Мария Рильке
Соглашусь с Натальей; это поэзия в прозе)
Шикарные, вкусные образы.
Зацепило