Олесе было на тот момент чуть больше тридцати. Она работала кассиром в “Дикси”. Это была очень тяжёлая работа, - и не столько даже из-за условий, хотя эти самые условия были вообще аховые, - сколько из-за очень сложного контингента покупателей, посещавших этот магазин. А покупатели были - просто песня!..
Ну, а что вы хотите?.. Магазин, в котором работала Олеся, находился даже не просто в спальном районе, - а на самой его окраине. По сути, это было самое настоящее гетто, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Воровали все, - от малых детей до благообразных старушек - одуванчиков, которые, когда их ловили на этом, невинно щурили выцветшие подслеповатые глазки и мило улыбались разъярённым сотрудникам. А на вопрос: “Бабушка, ну, как же так?.. Тебе уже о душе надо думать, а не в магазинах воровать!..” - спокойно отвечали: “Так сладенького захотелось, дочка!..”
Скандалы, вопли, крики, вечно всем недовольные покупатели, для которых день прожит зря, если не удалось довести до нервного срыва мерзкую кассиршу, которая, естественно, по умолчанию, вечно норовит их обмануть, - так что обматерить её просто так, ради профилактики, вообще благое дело!.. Условия работы были, в целом, жуткие и выматывающие… И на фоне всего этого особенно начинаешь ценить тех редких посетителей, которые ведут себя нормально, - то есть, всего лишь вежливо и дружелюбно, не оскорбляя сотрудников и не пытаясь показаться самому себе более значимым и крутым за их счёт…
Такие, к счастью, тоже были. И среди них был один пожилой мужчина, который заходил в этот магазин практически ежедневно.
Ему было очень далеко за шестьдесят, - скорее, уже ближе к семидесяти. Он был очень высокий и очень худой. Ходил всегда неизменно в костюмчике, - Олеся даже думала, что в прошлом он, возможно, был каким-нибудь начальником, а потому привык одеваться именно так. Покупал обычно почему-то только кефир. Это слегка удивляло, - потому что должен же человек есть ещё что-нибудь, кроме кисломолочных продуктов?.. Вполне возможно, конечно, что всё остальное он просто покупал где-то в другом месте, а в этом магазине ему нравился только этот самый кефир, - но всё равно, даже если человек заходит за каким-то одним конкретным продуктом, чаще всего - или хотя бы время от времени - он захватывает что-то ещё. Но этот дяденька брал строго только кефир.
Ну, что ж, может, он его просто очень любил… Или это у него диета такая, поскольку имеются какие-то проблемы со здоровьем… Всякое бывает в жизни… В конце концов, может, просто денег больше ни на что не хватает… Он говорил как-то, что давно уже на пенсии… Разные у людей бывают обстоятельства… Поэтому Олеся хоть и удивлялась немного, но никогда особенно об этом не задумывалась.
Дяденька всегда был неизменно вежлив. Такой деликатный интеллигент с налётом чего-то старомодного, что сейчас уже не используется, поскольку давно отошло в прошлое… Выговор у него был какой-то интересный… Вроде, сама речь правильная, без акцента или чего-то там подобного, - но слова при этом звучали немного странно и непривычно… Старомодно, - иначе и не назовёшь. Сейчас так просто давно уже никто не говорил. И это было интересно.
В общем и целом, дяденька был очень приятный. Он реально производил хорошее впечатление, особенно, на фоне других визжащих посетителей…
Когда Олесе, наконец, удалось найти другую работу, она, в свой последний день в магазине, просто по-человечески прощалась с теми покупателями, с которыми у неё почти за два года работы здесь сложились тёплые отношения. В том числе, попрощалась и с этим дяденькой, когда он пробивал свой неизменный кефирчик у неё на кассе…
Когда Олеся сказала ему, что у неё сегодня последний день работы, дяденька вдруг словно завис… Просто реально замер на месте, забыв и про кефир, и про деньги. А потом вдруг спросил:
- Вы до скольки сегодня работаете?
Олеся, по простоте душевной, даже не увидела никакого подвоха в этом вопросе. Ей даже и в голову не могло прийти, что дяденька имеет в виду конкретно её, а не магазин в целом. Поэтому она, безо всякой задней мысли, сообщила о том, что они каждый день работают до десяти. Ну, мало ли, человек ещё вечером планирует зайти в магазин и только сейчас вдруг осознал, что не знает его часы работы…
- Я приду вас встречу, - спокойно сказал дяденька, - словно это было нечто совершенно нормальное и естественное. - Поговорить надо.
Вот теперь зависла Олеся. Реально. Полностью. Просто застыла с открытым ртом, глядя в спину уходившему очень пожилому мужчине и не веря своим собственным ушам…
Другие девчонки-сотрудницы, слышавшие этот их диалог, тут же наперебой начали прикалываться над ней. Мол, сегодня жених придёт её встречать… Олеся потрясла головой, реально словно пытаясь сбросить оцепенение, и задала вопрос уже закрывшейся за посетителем двери:
- Господи, зачем меня встречать?.. О чём мы можем говорить?..
Девчонки хихикали над Олеськой до конца смены и всё спрашивали, почему она сразу же не послала такого завидного кавалера на три буквы, а, фактически, согласилась с ним встретиться?.. Но на этот вопрос Олеся как раз могла ответить без проблем. Если бы на месте почтенного дедушки был парень, подходящий ей по возрасту, то тут еще могли бы быть хоть какие-то варианты. Если бы он тоже был симпатичен Олесе, то она действительно могла бы встретиться с ним или хотя бы обменяться телефонами. Если бы он изначально оказался не в её вкусе, - она просто сразу же сказала бы о том, что замужем, - она всегда старалась вести себя, по возможности, деликатно с другими людьми и, без острой необходимости, пыталась не обижать их, даже если они были ей не симпатичны.
Опять же, - если бы парень не понял или же стал бы настаивать, - вот тогда и на три буквы можно было бы его послать… В надежде, что поймёт… Но послать на три буквы вежливого деликатного дедушку… На первый взгляд, это было просто кощунственно…
Кроме того, несмотря на то, что всё было сказано, вроде, предельно ясно, - и даже окружающие поняли слова этого мужчины именно как намёк на свидание, а не как-то иначе, - Олеся всё ещё не была уверена в том, что это не было попросту глупой и досадной ошибкой. Этот дяденька до того дня выглядел вполне здравомыслящим, - но не мог же он всерьёз надеяться на то, что она будет встречаться с ним?.. Вероятнее всего, она просто что-то не так поняла… Он имел в виду что-то совсем другое… Нет, он просто должен был иметь в виду что-то совсем другое!.. Вот только что?..
Но, увы, - забегая вперёд, - дяденька действительно имел в виду именно то, о чём все и подумали…
Вечером Олеся собиралась домой медленнее, чем обычно, ожидая, пока все разойдутся. Но другие сотрудники расходиться не спешили. Им было очень интересно узнать, чем всё это закончится. Сразу же после закрытия магазина девчонки с удовольствием сообщили Олесе, что её “кавалер” уже пришёл, с цветочками, и ждёт её на углу. Ну, раз даже с цветочками, - тут уж не приходилось сомневаться в серьёзности его намерений!.. Олеся почувствовала злость и опустошение одновременно. Злость, - потому что она терпеть не могла подобные ситуации и всегда всеми силами старалась избегать их. А опустошение, - ну, потому, что она реально была разочарована происходящим и попросту не знала, как себя вести!..
Но особо тянуть было уже некуда, поскольку Олесе нужно было домой. Она вышла через служебный вход. Обрадованный дяденька кинулся к ней навстречу, протягивая ей букетик цветов. Девчонки за спиной громко и многозначительно захихикали…
На бывших коллег, если уж говорить начистоту, Олесе было плевать. Близких подруг среди них у неё так и не завелось, - хотя, в целом, девчушки были неплохие, - но Олеся очень сомневалась сейчас в том, что она продолжит хоть с кем-нибудь из них общаться после своего увольнения. Но вот поведение самого дяденьки снова повергло её в лёгкий ступор. Он бросился к ней навстречу с таким живым энтузиазмом, с такой радостью на сияющем лице… Что она снова растерялась, совершенно не понимая, как ей следует вести себя, что делать и что говорить…
- Добрый вечер, Олесенька! - ласково - слишком уж ласково!.. - улыбнулся ей дяденька, вручая букет. - А это тебе!..
Олеся взяла цветы и вопросительно посмотрела на своего неожиданно нарисовавшегося поклонника.
- Александр, - тут же охотно представился он, правильно истолковав её незаданный вопрос.
- Александр… А отчество?.. - вежливо поинтересовалась Олеся.
- Иванович, - добавил дяденька, скорее, по инерции, потому что тут же заулыбался и попытался сгладить. - Но можно просто Саша!..
- Спасибо большое, Александр Иванович! - проговорила Олеся, демонстративно выделяя голосом его имя и отчество. - Но вам не следовало этого делать!
- Давай немножко погуляем и поговорим! - весело предложил дяденька, напрочь игнорируя её вежливую холодность.
- Простите, мне некогда гулять, меня сын дома ждёт! - категорично отозвалась Олеся. - Так что мне нужно побыстрее домой!
- Но можно, я тебя хотя бы провожу?..
Олеся на мгновение задумалась. В её планы совершенно не входило, чтобы этот объявившийся вдруг так неожиданно странный и, как она подозревала, всё-таки не слишком адекватный поклонник узнал, где она живёт. Она просто чувствовала, что этого следует всеми способами избежать. Поэтому она ответила очень осторожно, но прямо и категорично:
- Да, но только не до самого дома! Я не хочу, чтобы вы знали, где я живу!
Дяденька, казалось, напрочь проигнорировал эту её последнюю фразу. Он, напротив, сразу же взял быка за рога. Он сходу заявил, что у него по отношению к Олесе самые что ни наесть серьёзные намерения. И он очень рад узнать, что у неё есть сын. Он не имеет опыта в воспитании мальчиков, - хотя, разумеется, всегда мечтал иметь сына, - и теперь ему будет очень интересно попробовать воспитывать мальчика!.. Ведь это же так здорово!..
Олеся опешила ещё больше… Как-то о совместном воспитании её сына заводить речь было пока ещё не просто преждевременно, а вообще неуместно… Причём, Александр Иванович рассуждал об этом с таким живым и искренним энтузиазмом, так уверенно и твёрдо, словно ставил её в известность об уже свершившемся факте!.. Это, наверное, и называется, - без меня меня женили!..
- Александр Иванович, давайте не будем забегать так далеко вперёд! - не удержавшись, оборвала его разглагольствования Олеся.
- Можно просто Саша, - аккуратно и деликатно поправил её он. - И на “ты”!..
- Нет уж, простите, Александр Иванович, но мне так удобнее! - отрезала Олеся.
Дяденька, тем временем, принялся рассказывать ей, что он родом из Белоруссии, но приехал в их город почти сорок лет назад, после распределения. (Сорок лет назад?.. После распределения?.. Вы серьёзно?.. То есть, ему сейчас было за семьдесят, и далеко… А Олесе вообще-то чуть за тридцать перевалило…)
У него была жена, - продолжал рассказывать Александр Иванович, - тоже из Белоруссии; дочь у них родилась уже здесь. Но жене в этом городе почему-то не понравилось, и она вскоре уехала на родину…
- Сколько лет вашей дочери? - перебила его Олеся.
Его дочери было сейчас тридцать шесть; у неё были дети, - его внуки, - которых он никогда не видел. Он сам после развода больше так и не женился; других детей не завёл, хотя всегда
