В конце 1987 года моей дочке стукнуло два годика. Она уже заговорила, стала многое понимать, исследуя неведомый мир своими широко распахнутыми голубыми глазенками. Прислушивалась к непонятным, но заманчивым звукам детских голосов, несущимся из длинного общежитского коридора — мимо нас постоянно проносились гикающие кавалькады общежитской детворы. Ближе к новому году по телевизору всё чаще стали показывать загадочного, необычно одетого деда по имени «Мороз» со своей внучкой по имени «Снегурочка». Сыночку было почти четыре месяца.
И так мне захотелось устроить праздник своей дочурке! А как это сделать в преддверии нового года? Конечно же, позвать с севера самогó Деда Мороза с подарками! Понятно, лучше меня «Деда Мороза» не найти. Смастерить ватные бороду и усы труда бы не составило, валенки, правда, черные, имелись собственные, но где же раздобыть красные рукавицы, балахон с шапкой, отороченные той же белой ватой?
Ответ напрашивался один: в профкоме. На его складе хранилось много различного добра. Подошел к профоргу своего отдела, мол, помоги достать костюм Деда Мороза.
— Знаешь, сейчас это огромный дефицит. Но если я скажу, что костюм нужен для поздравления детей отдела, мне пойдут навстречу.
На что только не пойдешь ради горячо любимой дочки.
— Ладно, — отвечаю, — договорились.
Через день желанный костюм лежал у меня дома. Профком также выделил разложенные в красочные бумажные пакеты подарки с традиционным набором сладостей и мандаринов — заполненный ими большой мешок, тоже красного цвета, оказался увесистым.
И вот, вечером 30 декабря я облачился в наряд Деда Мороза, взял посох — черенок от лопаты, обернутый в белую бумагу, обклеенный ватой с мишурой, и взвалил на себя мешок с подарками. Дочку решил поздравить последней, чтоб уже никуда не торопиться.
Хорошо, что наш городок компактный, небольшой. Потому как сразу возникло несколько проблем. Во-первых, нервно реагировали, заливаясь звонким лаем, все встречные собачонки, и чем мельче — тем агрессивней. Во-вторых, справить время от времени малую нужду, благо вокруг лес, и дотерпеть «до ветру» удавалось. И еще одна, третья, но о ней позже.
Входя в очередную квартиру, я лицезрел картину резкого оживления и суеты. Нередко детей на хатах оказывалось больше «списочного» состава, поскольку их родители, коллеги по отделу, хвастаясь визитом «своего» Деда Мороза, приглашали детей соседей, друзей или родственников. Однако подарков было выдано строго определенное количество, поэтому возникала заминка: заботливые родители «неучтённых» детишек тайком подсовывали мне свои подарки.
Ввалившись в залу, где стояла украшенная, мерцающая огоньками душистая ёлка, я с выражением декламировал новогодний стишок. Потом хоровод под вечную «в лесу родилась ёлочка...» Далее — ответные выступления детишек: кто с табуретки стишок расскажет, кто споет, один сыграл на балалайке, словом, кто во что горазд. Я восхищался, благодарил, велел примерно себя вести, слушаться маму и папу, хорошо кушать и прочее. И, наконец, самое волнующее — вручение подарка.
Но кое-где детишки зажимались, молчали, а две маленькие дочки коллеги Паши Белавина, завидев меня, подняли рёв в два голоса. Паша с озабоченным лицом поднял две скрещенные в локтях руки, типа, отбой. Пришлось, сунув подарки, удалиться. Бывает.
Ближе к завершению представления благодарные отцы семейств начинали мне заговорщически подмигивать, кивая головой в сторону кухни. Прикрыв дверь на кухню, мы ненадолго уединялись опрокинуть грамм по пятьдесят и, выдохнув, закусить чем-нибудь вкусненьким. Оттого-то и возникала регулярно «проблема номер два».
Мне всучивали ответные гостинцы — где шоколадку, где конфетку. А Паша Белавин, в знак компенсации за негостеприимство дочерей, вручил роскошное большое яблоко. Я живо представил, как почищенный и порезанный на ломтики фрукт будет с аппетитом кушать дочка. Период конца 80-х годов был не то чтобы голодным, но, как бы помягче выразиться, не сильно изобильным, тем более, у нас в то время вообще отсутствовал овощной магазин.
Но до дочки то яблочко, к сожалению, не «докатилось». После Белавиных предстояло поздравление сына лаборантки нашего отдела — матери-одиночки. «Отработав» программу, уже на выходе, я услышал его вопрос: «А мамочке тоже будет подарок?» Он счастливо улыбался, прижимая к груди пакетик с гостинцами. «Конечно!» — прогрохотал я и... отдал яблочко. Господи, прошло уже столько лет, а я всё не могу забыть это яблоко…
И вот, с замиранием сердца я постучал в дверь своей комнаты. Дочка с волнением ожидала неведомого Деда Мороза и меня не узнала. Встретила немного напряженно, но заинтересованно. Впрочем без особого пиетета и эмоций: когда я попытался ее обнять, уперлась ручками в грудь, дескать, за подарок, конечно, спасибо, но соблюдай, старый, дистанцию.
Теперь про «проблему номер три». Сперва я поздравлял в облачении Деда Мороза, напяленном поверх зимней куртки, поэтому в квартирах натурально «таял», особенно после кухонных возлияний. После третьей хаты решил: так дело не пойдёт, а то совсем «растаю». Снял куртку, засунув ее в мешок с подарками, и надел тоненький красный балахон прямо на мокрый от пота свитер. Стало полегче, но на улице тезка-мороз с братцем-ветром нещадно пробирали до костей, чтоб им... Словом, простудился и заболел, заразив всю семью…
Пролетел год. Профорг сама подошла ко мне: не хотел бы я вновь поздравить детишек? Народ просит!
Как тут откажешь? Тем более, дочку и подросшего сыночка снова нужно было поздравлять. Но я поставил условие: буду ездить только на чьей-то машине. Их было всего, как сейчас помню, всего пять на немаленький коллектив отдела. Уговорили коллегу Михаила: у него самого имелись дети.
Да, разъезжать на машине — красота! Даже лучше, чем в санях на тройке лошадей или оленьей упряжке, можно было задерживаться подольше из-за экономии времени на переездах от хаты к хате. Так и катались под новый год с Мишей еще сезона два. Он терпеливо ожидал за рулем своих стареньких «Жигулей»: выпивать нельзя, но вкусные бутербродики «вознице» передавались признательными родителями исправно.
На одном повороте он как-то не пропустил двух пацанов, и один из них в возмущении пнул машину. Миша, как заправский «борзый» автомобилист, остановился, вышел и развязно выдал: «Тебе, чё, по мозгам что ли врезать?!» Ребята оказались подшофе, тот, что пнул, еще в большем негодовании, заматерился и уже почти бросился на Мишу, второй был потрезвее и сдерживал драчуна.
Я сидел на заднем сидении в своем наряде, с посохом и мешком с подарками и думал: что же мне делать, если они вдруг оба кинутся на Мишу? Ясно, быстро выскакивать с посохом наперевес и помогать Мише отбиваться, не тратя времени на раздевание. И чуть не рассмеялся, представив, как бы колоритно это выглядело со стороны: Дедушка Мороз, оказывается, раздаёт не только подарки, но и «звиздюли». Впрочем, заметив меня, пардон, Деда Мороза, в машине, ребята всё же угомонились.
В одной из квартир две сестрёнки, в знак благодарности, решили сыграть на пианино для Деда Мороза. Сбацали недурно, и тут я, то есть, Дед Мороз, неосторожно предложил своё исполнение. Да, необычно: «Ну, давай, дедушка!» Стянув рукавицы и отбросив фалды кафтана, уселся и заиграл что-то несложное. И тут заметил, что старшенькая, лет двенадцати, неотрывно смотрит на мою правую руку. Я понял: ее внимание привлекло обручальное кольцо на безымянном пальце.
— Дедушка Мороз, а ты женат?
Как тут соврешь с кольцом-то на руке? К тому же всем известно про внучку Снегурочку — значит имеется и ее бабушка, жена Деда Мороза.
— Женат, — отвечаю, понимая какой далее последует вопрос.
— И кто жена? — она ехидно улыбнулась.
Вот ведь попал! Кто-кто? Зимушка-зима? Снежная баба? Весна-красна? Метелица? Снежная королева? И точно не безобразная Баба Яга!
Кто ж еще? Думай, Дед, думай! Каждая капающая секунда грозила развеять волшебное новогоднее таинство: сколько можно соображать на такой простой вопрос? Сказать, что холостяк или был женат, а кольцо так, на память? Тогда нарвешься на следующие вопросы. «А что с ней случилось? Умерла? А от чего? Нет, развелись? А из-за чего? Изменила, ушла к другому? А к кому?» Девочка уже большая, на мякине не проведешь. Думаю, ответ должен быть нестандартным, чтоб вызвал замешательство, под прикрытием которого появилась бы возможность быстренько слинять. Увы, минуя хлебосольную кухню с ожидающими в ней родителями.
И тут неожиданно для самого себя выдаю:
— Гюльчатай!
Эффект удался: девчонки в недоумении застыли с отпечатанным на их лицах немым вопросом. Я подхватил мешок, посох, кивнул на прощание и выскользнул на лестничную клетку, отдуваясь от пережитого напряжения. Как бы по умолчанию оставляя родителям не в меру любознательных сестёр непростую миссию: объяснить им, кто же это такая — неведомая жена Деда Мороза со столь необычным именем.