Аве Мария

Приезд
  Самолёт выпустил шасси и стал плавно снижаться. Александр посмотрел в иллюминатор. Там, внизу, мелькали горы, укрытые зеленым бархатным ковром с синими  блюдцами озёр, зеркально отражающих золотые лучи солнца. Причудливые белоснежные облака, из которых самолёт только что выбрался, изящно сочетались с голубым небом, зелёной землей и лазурной водной гладью… Всё это вместе  было похоже на тихую спокойную музыку. А созерцание природы всегда целит и успокаивает душу. Парень вздохнул и уперся лбом в стекло. "Красиво! Как давно я не видел этой знакомой мне с детства картины!", - подумалось ему.
Он на пальцах стал отсчитывать годы своего отсутствия.
" Да... много. Ровно 15 лет. За это время я окончил институт, стал хирургом. Подарил многим целый мир красок этой чудной планеты…"
  Александр был офтальмологом-хирургом, лучшим врачом в знаменитой московской клинике. Чтобы попасть на приём к нему, люди записывались заранее за несколько месяцев. Сейчас он взял отпуск, чтобы посетить могилу матери и отчима, которого любил как родного.
  Он хорошо помнит развод матери с отцом, разрыв с ней, суд  и его твердое решение остаться с отцом, и ночные слёзы в подушку. Пока он учился в школе, каждые летние каникулы проводил у мамы с Питером, которые жили в далёкой Австрии, в небольшом городке на берегу живописного озера среди Альп. Так и прошло его детство. А потом институт, практика и работа полностью поглотили его.
   Любимая Москва не отпускала его, мама приезжала редко, он был у неё гораздо чаще. В последний раз прилетал, чтобы придать земле тела матери и отчима, погибших в автокатастрофе. Сейчас целью приезда было не только посещение могил, но ещё одна встреча с той, которая долгое время не давала ему покоя. Возможно, она была главной причиной, хотя он старался себя оправдать и не сосредотачиваться на мыслях о ней.

Гостиница
  Тем временем такси подъехало к гостинице отчима - он пожелал остановиться именно здесь, где раньше проводил много времени с ним и матерью, обставляя и украшая каждую её комнату.  
С потолка в холле свисала огромная хрустальная люстра -  та самая, которую они с отчимом привезли из соседнего города, чтобы сделать маме подарок. Питер решил повесить её сам с помощью нанятого рабочего. Но люстра оказалась очень тяжёлой, Питер не удержался на лестнице, упал, сломал ногу, за что мама его потом полдня пилила, а потом села и целый час плакала…
К столику администратора подошла высокая поджарая пожилая женщина с туго натянутыми и уложенными на затылке седыми волосами.
  - Привет, Эмми, а ты ничуть не изменилась, только вот седины стало больше на твоей голове.
  - Боже, привет, мой мальчик, какими судьбами, почему не сообщил - я бы встретила тебя,- женщина подошла и крепко обняла Сашу.
  - Как дела, что нового в твоём гостиничном бизнесе, справляешься ли одна?
  - Да так, всё потихоньку, - прослезившись ответила Эмми, - идём, я покажу тебе комнату, отдохнёшь.    Впрочем, это твоя любимая комната, там Питер старался ничего не менять, и я тоже. Ты же знаешь, он любил тебя как своего сына - ты помнишь его отношение к тебе? Хорошим он был человеком и братом.
  - Конечно, тетя Эмми, он был добрым, мягким. Ко мне родной отец так не относился, всегда был строг и требователен, а Питер меня баловал…
  Эмми была сестрой отчима. Так и не устроив свою личную жизнь, она всецело посвятила её служению брату, полностью взяв на себя уход за гостиницей и обязанность администратора. В этом был смысл её жизни, а гостиница - домом, где всё блестело, где ничего не было лишнего, всё было обставлено с изысканным вкусом.  
  После смерти Питера  Александру по наследству досталась эта гостиница и дом на краю озера. Тогда свалившееся наследство его обременило, молодой  наследник быстро принял решение и оставил доверенность на всё имущество тетушке Эмми, которая была асом в руководстве гостиницей. Она и дом стала сдавать, а доход делила с ним.
  Комната была на третьем этаже и выходила окнами на озеро. Александр взял ключи и попросил Эмми не подниматься с ним. Комната на самом деле была не тронута временем: та же мебель, те же обои, на стенах - те же картины, купленные когда-то вместе с отчимом у местного художника.
  Все три картины понравились именно ему, и Питер, не торгуясь, купил все у пейзажиста. На одной изображено озеро, на другой горы, на третьей красовалась ратуша на городской площади, а на заднем плане - церковь. Керамические колокола с необычным звучанием, раскрашенные зелеными и синими полосками, были изюминкой ратуши. Их перезвон было слышно за несколько километров.
  Александр любил эту картину, и в Москве у него над кроватью висела такая же, но меньшего размера. Это был подарок Питера. Он позже заказал её у того же автора, но художник, видимо, написал её с другого ракурса, поэтому церкви не было на дальнем фоне, а ведь именно она привлекала молодого человека.
  Саша открыл необычной формы окно - и великолепный вид за ним словно переместился в комнату, заполняя её ароматом  и свежестью альпийских гор. Вечерело. Солнышко медленно уходило за горы, погружая городок в серую дымку и укутывая замок посреди озера загадочной пеленой прошлого... Красота. Тишина. Спокойствие. Душевное умиротворение… Ему захотелось сохранить это давно забытое благостное чувство умиротворения. Он позвонил:
  - Эмми, я сегодня никуда не пойду и ужинать не буду.
  - Как скажешь, сынок, тогда отдыхай.
  В трубке зазвучал протяжный звук отбоя. Саша сел на кровать, откинулся на подушку и  мгновенно вырубился.
Всю ночь ему снился уютный храм с картины на стене и слышалось тихое молитвенное пение:
  - Аве М-а-р-и-я-я. Радуйся, Мария…
Ранним утром от прохлады, спускающейся с гор, медленно проникающей в его комнату, он проснулся, натянул покрывало почти до носа, решив ещё поспать. Но сон уже улетучился, и молодой человек решил принять душ и позавтракать.
Утро веяло уходящей прохладой. Пели и чирикали неугомонные птицы. На душе становилось все яснее и радостней. Он был рад такому настроению. Тяжелые будни остались дома, а здесь можно забыть о рутинных заботах, отдохнуть умом и сердцем.  Он отправился в горы по знакомой с детства тропинке, ведущей к ручьям с хрустально чистой водой.
  Чем ближе он подходил к ним, тем певучее журчали подземные воды. Там и сям, между камнями и кустарниками, сверкало множество ключей. Шумно выпрыгивая из своих тайников, они сливались в один торопливый ручеек, струящийся по долине, а по обе стороны ручья высоко поднимались горы, поросшие дубом, березами, елями…
  С детства у Саши сохранилось ощущение, что буки смотрели на него глазами строгого и недовольного отца, дубы -  ворчливого деда, а белые березки напоминали ему недовольных тетушек, которых у него было аж пятеро…  Его охватило блаженное чувство, которое возникает, когда мир души сливается с миром природы: зеленью деревьев, пением птиц, запахом трав и шумом воды.
Как долго он не ощущал себя романтиком, хотя глубоко в душе был таковым. Он не заметил, как вышел из долины и оказался на пороге храма, откуда, как снилось ему сегодня, доносилось волшебное пение хора.

Храм
  Александр осторожно открыл тяжелую резную деревянную дверь, перешагнул порог и тут его чувство блаженства и наслаждения сменилось на ощущение благоговения, умиротворения, словно он зашел в гости к Отцу небесному. Ведь это дом Божий!  Внутри всё сжалось, а всё лишнее ушло из головы. Только ощущение духовной благодати. Легкое парение, волнение, благодарность  и чувство вины: как мог он так долго здесь отсутствовать!
  Он купил свечу, аккуратно возжёг и поставил у иконы Девы Марии. Глаза нетерпеливо искали в хоре ту, ради кого он оказался здесь. Звуки органной музыки Шуберта "Аве Мария" заставили его развернуться, чтобы увидеть её. Она стояла рядом с органистом и её хрустальный голос наполнил храм ангельским приветствием, которое, согласно Евангелию от Луки, было произнесено архангелом Гавриилом при возвещении Марии о непорочном зачатии Иисуса Христа.
 Ни один певец в мире не исполнял его так изящно, так искусно, так прекрасно, как это делала Луиза. В её голосе столько было нежности, покаяния и надежды, что казалось - молитва идет от самого сердца.  Ее неподвижные маслиновые глаза были устремлены вдаль, а на воздушной вуали, которая словно туманом окутывала ее отливающие золотом волнистые волосы, была прикреплена незабудка.
   Луиза была волшебна! Он не сводил с нее глаз. Зазвучала в ее исполнении «Третья песня Эллен» - музыкальная композиция, в которой молодая девушка молится о помощи, просит укрыть ее от жизненных трудностей и «непредсказуемого моря жизни». Александр сделал шаг вперед, давая всем своим существом понять, прежде всего самому себе, что он готов помочь ей и укрыть от всех бед.
   Эти чувства ему были знакомы, в первый раз он испытал их, когда ему было двенадцать лет, а Луизе девять. С того времени голос ее не изменился, только тембр стал насыщеннее, сильнее и выше. Как завороженный стоял он, пока не прозвучали последние слова песни, наполняя нежной мольбой все пространство, даря ощущение защищенности и веры:
И в этот поздний час мольбою
К тебе взываю я: внемли!
Будь нам охраною святою
И тихий сон нам ниспошли!
Ave Maria!
  Маленький шедевр Шуберта ещё в детстве разбил сердце Саши. Он вообще не понимал, как мог он, все эти годы, жить без неё. Ему в Луизе нравилось всё: нездоровая худоба, белая кожа, сквозь которую слегка просвечивали голубые венки, таинственная улыбка и неподвижные две маслинки. А ещё её робкий и покорный нрав. Ради златокудрой красавицы он стал окулистом. Сейчас он был здесь, чтобы сделать то, что обещал ей пятнадцать лет назад. Луиза осторожно спустилась с кантора и, протянув руку в поиске отцовской, поймала руку Александра.
   - Добрый день, Луиз, - очень тихо произнёс Александр, склоняясь над её ухом.
   - Добрый день, Саша, - спокойно ответила девушка словно простилась с ним вчера, - какими судьбами? Эти дни я чувствовала, что ты где-то рядом, - взгляд её был устремлен в неизвестность, в руках появилась дрожь и щеки зарделись от смущения.
  - Я приехал за тобой, как и обещал много лет назад. Я увезу тебя в Россию, на родину матери, сделаю тебе операцию, и ты обретёшь зрение, - на одном дыхании выпалил молодой человек.
- Ты хочешь сказать, что стал врачом, а я думала, что это просто слова, ведь ты мечтал когда-то стать лётчиком….
   Ей вспомнилось, как они, будучи маленькими, бегали по полю, и она, крепко держа его за руку, полностью доверяя себя ему, громко кричала, что они самолет и взлетают… С того времени у неё осталось чувство полного доверия и расположения к Саше.
  - Да, Луиз, я хирург и все так же люблю тебя, хочу, чтобы ты стала моей женой. Я сделаю тебе операцию. Всё будет хорошо. Я об этом мечтаю с семнадцати лет.
  - О чем мечтаете, молодой человек? А-а-а… я, по-моему, вас знаю. Вы всегда разговаривали с моей супругой у храма по-русски. Вы русский. Вспомнил... Александр - так вас зовут, - насторожился отец девушки, высокий, с арийской внешностью мужчина пятидесяти лет.
  - Здравствуйте, Лукас. Вы правы - я Александр, - а как ваша супруга Анна? Она обещала мне, что когда будет в Москве, мы