Они лежали в темноте ящика, по соседству с гарантийным талоном на советский телевизор «Рубин», техпаспортом давно усопшего пылесоса «Чайка» и тетрадью с рецептами.
— Нет, совсем не помню, — вздохнул утюг. — Да я вообще мало что помню! Родился-то в 62-м...
— Бедняга... — сказал телефон. — Должно быть, тяжело ничего не помнить?
— Да нет же! — засмеялся утюг. — Это очень даже нетрудно. Я просто живу и ни о чём не думаю. В общем-то, и думать мне особо нечем, ведь головы у меня нет.
— Ты знаешь, приятель, а я хорошо помню свой день покупки. Он въелся в мои полупроводники навсегда.
— Расскажи мне о нём. Пожалуйста.
— Ну слушай, дружище. Я тогда стоял на витрине небольшого магазинчика и смотрел на мир сквозь заляпанное стекло. Люди проходили мимо и глазели на меня. Иногда брали в руки и трогали мои кнопки. Иногда говорили продавцу, что мой цвет недостаточно хорош. Но я тогда и не знал, что очень скоро, всё изменится.
— Превосходно! Мне очень нравится, как ты рассказываешь.
— Спасибо, утюг! — продолжил телефон. — Это длилось весь день, пока вечером я не увидел её, нашу с тобой хозяйку. Она, не раздумывая, указала на меня, а продавец любезно открыл ей стеклянную дверцу. Её нежные пальцы касались моих упругих кнопок. Она изучала мой внутренний мир, словно любознательный ребёнок, а я любовался её красивыми голубыми глазами. В этот день я обрёл родного мне человека.
— Как романтично, — вздохнул утюг.
— Ну а дальше я не расставался с ней ни на минуту. Мы провели вместе несколько лет. Она везде выставляла меня напоказ и говорила, что я лучший среди конкурентов. Покупала мне чехлы с замочком и протирала салфеткой по вечерам. Я повидал много стран и знал все её секреты. Я будил её по утрам, а в минуты гнева она бросалась мной в мужчин. Но, к счастью, мой корпус крепок, а характер отходчив. Так что зла на неё не держу.
— А что было дальше?! — воскликнул утюг. — Ну же, расскажи!
— Дальше? А дальше в магазинах появились эти проклятые смартфоны, и теперь я лежу здесь в полной темноте среди всякого барахла.
— Да... барахла здесь действительно хоть отбавляй, — захихикал утюг.
— Надеюсь, что когда-нибудь я ещё пригожусь хозяйке, ведь мой аккумулятор бодр, а процессор шевелится так же, как и десять лет назад.
— Да уж... — вздохнул утюг. — Мне, кажется, что я сейчас заплачу. Хотя плакать мне особо нечем. Ведь глаз-то у меня нет.
— Прости, что я заставил тебя страдать.
— Заткнитесь уже! — внезапно раздался писклявый голос.
— Кажется, проснулась тетрадь, — прошептал утюг.
— В ящике ночь, а вы тут устроили сеанс воспоминаний.
— Да у нас уже как две недели ночь, а день длится каких-то несколько секунд, — возмутился телефон. — Нам что, теперь не жить?
— Дикари! — взвизгнула тетрадь. — Управы на вас нет.
Телефон и утюг не стали спорить с разъярённой тетрадью, и через мгновение в ящике воцарилась тишина.
* * *
В одно воскресное утро ящик чуть слышно скрипнул — и свет обрушился внутрь, ослепив спящих обитателей.
— День! День! — наперебой закричали жильцы ящика. — Наступил день.
— Я знал, что про нас не забыли, — сказал телефон.
— Думаю, что это по мою душу, — произнёс старый утюг. — В последний раз я выбирался отсюда в 92-м.
— Ага, размечтались! — возмутилась тетрадь. — Никому вы не нужны, неудачники.
Обитатели ящика умолкли, и наступила волнительная тишина. Они прекрасно знали, что через секунду-другую кто-то из них покинет пристанище. Наконец, женская рука с красным маникюром ухватила старый телефон и исчезла вместе с ним.
— Не поминайте лихом! — закричал на прощание наш герой. — Теперь у меня начнётся новая жизнь!
Ящик сомкнулся, оставив привычный мир позади.
«Ох, как же я скучал по этим рукам, — возбуждённо думал телефон. — Мне кажется, что моё электронное сердце сейчас выскочит из корпуса, и я не успею насладиться моментом».
Оказавшись на свободе, телефон принялся строить планы. Он полагал, что через минуту-другую попадёт на зарядку, а уже через полчаса в него установят новенькую сим-карту. Но в какой-то момент он заметил, что всё пошло не так, как он загадывал. Телефон вдруг увидел ступеньки лестницы и перила, потом тротуар и деревья, а уже через несколько минут перед взором открылась парковка торгового центра.
— Она хочет купить мне новенький чехол, — разволновался телефон. — Как же приятно быть кому-то нужным. Утюг, должно быть, скучает без меня, но ничего не поделаешь, теперь у меня новая жизнь.
На входе в торговый зал телефон поприветствовал раздвижные двери, пожелал хорошего настроения кассе под номером три и сделал комплимент изящному банкомату. Но все они очень странно отреагировали на комплименты. Они просто молчали. В какой-то момент касса не выдержала и крикнула вслед телефону: — Прощай, бедняга!
«Чудные, — подумал телефон. — Должно быть, завидуют мне».
Когда наш герой посмотрел вперёд, он заметил, что приближается к зелёному контейнеру с надписью: «Электронные отходы». Продолговатая прорезь на передней панели контейнера была похожа на тёмную пасть чудовища. Он стоял прямо у входа в магазин бытовой электроники.
— Что происходит?! — встревожился телефон.
Но тревога оказалась ложной. Они проскочили мимо контейнера и попали в торговый зал магазина.
— Какая красота! — удивился телефон.
Новенькие холодильники стояли стройными рядами, а блестящие микроволновки притягивали внимание телефона обилием сенсорных кнопок.
«Как же всё изменилось за эти годы, — думал телефон, глядя на бытовую технику. — Да это же технологии с другой планеты».
Наконец, хозяйка взяла с полки фен и направилась на кассу. Оплатив товар, она вышла из магазина и внезапно остановилась возле зелёного контейнера для электронных отходов. Она медленно, почти нехотя, поднесла руку с телефоном к тёмной пасти чудовища.
— Прошу, не делай этого! – взмолился телефон. — Умоляю, не оставляй меня.
Но рука была непреклонна. На миг пальцы, обхватившие его корпус, сжались чуть крепче.
— Одумалась! — воскликнул телефон. — Я вернусь домой, и всё станет как прежде.
Но, увы, это мгновение оказалось лишь паузой. Пальцы разжались — и телефон полетел в тёмную пропасть.
— Ой! — воскликнул телефон, жёстко приземлившись на дно бака. — Как здесь темно и страшно.
— Все так говорят, — прозвучал монотонный голос в густой темноте.
— Кто здесь?
— Да, дружок, ты не один. Нас много. И все мы оказались в этом месте не по собственной воле. Это последнее в нашей жизни пристанище. Скоро мы попадём на фабрику по переработке электронных отходов, и нас превратят в сырьё.
— В сырьё? — голос телефона задрожал. — Но как же? Как же так?! Я служил ей верой и правдой. Я не подводил хозяйку, даже когда моя батарея была на исходе. Я держался из последних сил, чтобы она могла вызвать такси и уехать домой из ночного бара. Я терпел, когда она в порыве гнева швырялась мной в мужчин. Я любил и люблю её, несмотря на предательство.
— Увы, приятель, все мы здесь брошены близкими.
* * *
Это был обычный будний день. Из радиоприёмника звучала лёгкая музыка. Телефон лежал на столе в свете настольной лампы по соседству с такими же бедолагами. Рядом стояли контейнеры, доверху набитые платами и корпусами, а на стене над столешницей, на специальной металлической панели, висел инструмент.
«Кажется, моя песенка спета, — подумал телефон. — Меня уже не спасёт даже чудо».
Наконец, жилистая мужская рука с золотым кольцом на безымянном пальце ухватила бедолагу за корпус, и уже через секунду он оказался в центре стола на резиновом коврике.
Телефон увидел, как откуда-то сверху к нему приближается отвёртка. Через мгновение он почувствовал холод металла и боль. Быстрым движением рука начала выкручивать винт из корпуса нашего героя.
— Кажется, я умираю, — сказал телефон.
Выкрутив винт, рука принялась за второй, а потом и за третий. Она без устали вращала бездушную отвёртку, пока все винты не оказались на резиновом коврике рядом с телефоном.
— Люди, знайте! — на прощание воскликнул телефон. — Возможно, когда-нибудь вам станет известно, что у нас тоже есть душа. Что мы умеем любить и быть преданными хозяевам. Но боюсь, что это произойдёт нескоро и не со мной. Я ухожу в надежде, что мир всё-таки изменится. Прощайте! Я не держу на вас зла.
Электронная плата, в которой жила душа нашего героя, полетела в контейнер, глухо звякнув о другие, такие же. А рука потянулась к следующему телефону. На резиновый коврик лёг ещё один корпус, потёртый, с царапиной у дисплея. Ещё одна жизнь, обитающая в микросхемах.
А где-то там, в темноте выдвижного ящика, между гарантийным талоном на советский телевизор «Рубин» и техпаспортом давно усопшего пылесоса «Чайка», лежал старый утюг. Он искренне верил, что его приятель обрёл долгожданное счастье. И тихо надеялся, что когда-нибудь и о нём кто-нибудь вспомнит.
