Рыбалка

Рыбалка, к которой меня пристрастил другой (самый младший) брат мамы, неунывающий горбун и весельчак, Абрамов Саша (по прозвищу «Шурик»), стала моей манией.

Помимо ловли рыбы на удочку, с которой мы (постоянная троица заядлых рыбаков, состоящая из меня, Шуры и абрамовского соседа по посёлку «Молитовский затон» Генки Бажутова) часто засиживались на «быках» — специальных мощных столбах, вбитых недалеко от берега, и предназначенных для остановки и ломки льда при ледоставах.
Каждый столб, возвышаясь над водой не менее метра, имел такую толщину, что на его срезе вполне умещался человек.
С этих самых столбов мы и удили.

Генка Бажутов жил на одной улице с Абрамовыми.
Активный, бойкий, заводной с полоборота паренёк, примерно года на три старше меня.

К рыбалке я пристрастил и своего лучшего друга детства — Гошу Одинокова. На быках хорошо ловился средних размеров (с ладонь) ерш. Клевал он при большом спуске исключительно на червя.
В один из летних дней мы натягали несколько рыбёшек. Но нас навестили представители затоновской шпаны, что во множестве рыскали по берегу, отнимая у мальчишек-рыбаков весь улов. Мы — не исключение, мы также, без права на апелляцию, были решительно лишены пойманных ершей.

Улова не было жалко. Так, ерунда. Но нас расстроил сам факт наглого отъёма добычи. Мы шли домой и, как дети, плакали, размазывая слёзы по пыльным раздосадованным лицам.

Помимо ловли рыбы на удочку мы практиковали «донку».
Донка это длинная, метров на сорок, леска с подвешенными на ней многочисленными крючками. Донку нужно уметь забрасывать. На одном конце длинной лески закреплялось массивное, размером  с куриное яйцо высшей категории, грузило.

Это грузило, как праща, раскручивалось на леске в воздухе над головой и, при достижении необходимой силы энергии, переданной ему, забрасывалось как можно дальше в реку.

Приблизительно минут через десять-пятнадцать, когда натянутая леска давала о себе знать, как снасть, поймавшая добычу, донка вытягивалась из реки на берег вместе с болтающимися на её крючках рыбинами.

Саша Абрамов учил меня, как правильно и безопасно забрасывать донку.
Опыта ловли на донку я не имел.
...Однажды тяжёлое (сделанное из расплавленного в столовой ложке свинца) грузило, запущенное моей неумелой рукой, пулей просвистело мимо его виска.

Но это не самое страшное, что могло произойти.
Вслед за грузилом в направлении броска мимо его лица плотоядно прошелестели и многочисленные крючки, нанизанные на длинную леску.
Каждый такой крючок, попади он в человека, на скорости мог бы оторвать пол-лица!
А самое страшное — с корнем вырвать глазное яблоко!

Саша не на шутку испугался.
Вмиг отрезвев (а поддать перед рыбалкой он любил), приказал мне перестать забрасывать донку.
Но прекратить рыбную ловлю — это было выше моих сил!
Выход был найден блестящий: я брал свинцовое грузило в зубы, шёл к реке и заплывал на необходимое расстояние, равное длине лески. На глубине я разжимал челюсти и грузило благополучно погружалось на дно.

Я выбирался на берег и продолжал сие увлекательное занятие, периодически подёргивая леску для тактильного контроля наличия и приблизительной оценки количества попавших на крючки рыбин.

Другим излюбленным видом рыбной ловли была ловля с лодки. Это, в первую очередь, «зыбка» — металлическая жёсткая мелкоячеистая сеть, зафиксированная в носовой части лодки на двухметровой массивной и толстой, как бревно, палке. Палка выполняла роль большого удилища. С помощью специальной катушки сеть зыбки погружалась на максимально возможную глубину и — через некоторый интервал времени — резко поднималась, заставая врасплох ничего не подозревающую рыбу.

На очередной рыбалке зыбка категорически отказалась вернуться в исходное положение, и мы с большим трудом вытянули громадную — не меньше метра — рыбину с выпученными глазами и угрожающе раздувающимися жабрами.

Но самым потрясающим видом рыбной ловли всё-таки была охота за косяком чехони.
За три дня до этого где-нибудь в углу садового участка устанавливалась сорокалитровая фляга из-под молока (такие обычно бывают на фермах).
Во флягу в течение всего времени бросаем пищевые отходы.
Фляга должна быть открытой, чтобы мухи имели возможность отложить яйца, из которых появляются их личинки — опарыши, во всей своей мерзости ползая по поверхности кучи отбросов.

Самое мучительное мероприятие приходилось вытерпеть незадолго перед рыбалкой, начиняя спичечные коробки отвратительными на вид белыми червяками.
Вонь от фляги исходила невообразимая!
Зажав носы, голыми руками мы выбирали опарышей из густой вонючей массы разлагающейся в летнем тепле пищи.

Перед заходом солнца, не позднее половины восьмого, мы заплываем на лодке в середину Оки, и стопорим лодку до полной неподвижности её двумя тяжёлыми якорями (по одному - на носу и корме).
Обложившись удочками (не менее трёх штук на каждого рыбака), оснащёнными тройными крючками с насаженными на них личинками мух, ждём прихода косяка.

Зрелище — незабываемое!
Поначалу поплавки лениво мокнут в воде, делая вид, что так будет всегда, а потом, неожиданно, как по команде, резко погружаются вглубь.
Происходило это настолько стремительно и беззвучно, что мы, расслабленные тихим предзакатным умиротворением над медленно плывущими массами водной глади, первые несколько секунд ошарашенно приходили в себя, недоумённо оглядываясь вокруг в поиске внезапно исчезнувших поплавков.

И тут начиналось сумасшедшее по скорости и зрелищности действо!

Вся суть ловли таким способом состояла в том, чтобы за оставшиеся полчаса (именно столько нужно косяку чехони, чтобы миновать точку расположения нашей неподвижной лодки) выудить  как можно больше рыбы.
Нужно обладать определённым мастерством ловкости, чтобы успевать снимать с крючков плоские длинные тушки рыбин, затем ловко насаживать опарышей и стремительно забрасывать все три удочки обратно.

Ровно через тридцать минут, когда красный диск солнца скрывался за горизонт, подёргивания поплавков, как по команде в игре «замри-умри», резко прекращались.
Ждать клёва в этом случае совершенно бессмысленно; и мы, довольные богатым уловом, с полными пакетами чехони возвращались обратно.

Сушёная (вяленая) чехонь — лучшая сушёная рыба по моему убеждению. Обожаю золотистый жир, обильно стекающий с полупрозрачной тушки чехони, когда разделываешь её перед употреблением...