Иду из парикмахерской по знакомой аллее парка в предвкушении радостной встречи с бывшими моими сокурсниками, работающими на заводе Пензтяжпроарматура, пригласившими меня на празднование Нового года. Улыбаюсь самой себе. Навстречу люди с авоськами, ёлочками, спешащие, кто куда. Идёт лёгкий снежок. Всё, так сказочно и красиво!
На заснеженной скамейке сидит мужчина. Боже! Это Анатолий. Взгляд какой-то отрешённый, мутный, не праздничный, и сам он постаревший на сто лет. Наши взгляды встретились, и он, конечно, я думаю, не узнал меня. Прохожу мимо, а в голове мысль: «Неужели и я так же выгляжу, как он!».
Рука тянется к сумочке, там зеркальце. Врёт оно? Или я льщу себе? В зеркальце - румяная красавица.
Память возвращает меня на тридцать лет назад.
Вот в такой же предновогодний вечер я возвращалась с шестимесячной практики из Казани. В общежитии подружки преподнесли мне нерадостную весть: «Вчера у твоего Анатолия была свадьба с Нонкой». Нонка- это дочь директора завода, которая тоже училась с нами, в другой группе и всегда неровно дышала в сторону Анатолия, а он смеялся и говорил мне, что терпеть её не может.
Новый год мы тогда встречали в заводском клубе. После торжественного собрания, как всегда были танцы. Анатолий танцевал только с женой, но я видела, что глазами он искал меня.
Часов в пять утра все засобирались домой, но гремящая на всю округу музыка никак не хотела отпускать нас из своих объятий, и танцы продолжались ещё долго во дворе заводского клуба. Кто-то объявил белый танец, и какая-то неведомая озорная сила подвела меня к Нонке с Анатолием, и мы закружились с ним, как бывало, в вальсе. Его руки были такими холодными, что мне показалось, что в них собрались все льдинки нашей пензенской Суры, и только на губах таял лунный нектар окурка слепой луны.
