Пять его домов

Монотонный гул двигателей самолета изредка прерывался на сотую долю секунды и седой Николай, сидевший у окна иллюминатора, смотрел вниз. Там, под крылом самолета простиралась безбрежная тёмно-зелёная тайга.
Скоро Красноярск. Николай летел на Родину - сибирские просторы он не посещал с тех пор, как уехал получать образование. Став инженером, пошел вверх по карьерной лестнице, сначала мастер сталелитейного цеха, потом его начальник, а теперь ведущий инженер Череповецкого металлургического комбината.

Учеба, работа, семья, дети - жизнь шла вперёд. Она бурлила новыми ощущениями, обрастала нужными связями, прорастала корнями в детях, внуках, соединяла с верными друзьями и отводила от тяжелых инцидентов.

Будучи деятельным и инициативным по жизни, Николай с годами неожиданно, вдруг, стал чувствовать какую-ту пустоту, пробел. Вначале пришло осознание, что город, цивилизация в виде технологической работы, ответственности за огромный коллектив, многоквартирный дом с уютным гнёздышком на высоком этаже - не компенсируют его человеческих затрат.

Он чаще стал задумываться о Родине. Не о стране, в которой он живет, не о городе и не о заводе, им посвящена вся его трудовая жизнь, а о доме.
-Старею, - размышлял Николай, возвращаясь к неожиданному выводу:
-вот он, мой дом, прекрасная уютная квартира, хорошая семья.
-Чего это я?- Николай вышел на балкон, закурил.
-Нет, не то, не то, но что тогда? Что?
Дом, родительский, в который можно приехать в любое время года и суток, тот самый, что в песнях. Где эта «заветная скамья у ворот» и «окошки, горящие вдали»?
Николаю вдруг нестерпимо захотелось вернуться в свой поселок детства, после ухода родителей он не был там целую жизнь.
***
  И вот самолет плавно выпустил шасси, колеса коснулись бетонной полосы и за окном, мелькая,  побежали здания аэропорта.
-Колька! – на выходе к Николаю бросился здоровый мужик.
-Генка?! Тебя не узнать! - одноклассники обнялись,- сколько лет, сколько зим.
-Да уж, думал, не увидимся, молодец, что выбрался!
-Куда мы?
-Аэропорт закрыли, на моей машине поедем, часа 3-4 и будем на месте.
-А реки?
-Паромы ходят, и через Ангару и через Тасей, с этим порядок.
-Поехали!

***  В дороге разговорились.
-Генка, ты так и работаешь капитаном на «Ардане»?
-Какое…флот наш сгнил за годы, что сплавную контору закрыли.Шкипер на СВП.
-Что это?
-Судно на воздушной подушке-СВП. Небольшое такое, пассажиров перевожу, когда народу мало на паром или в райцентр по делам. А ты чего?
-Сразу и не объяснить… Потянуло. Хочу дом наш увидеть, реку, скалу, тайгу.

***  Первый родительский дом Николай помнил только по рассказам матери. В далёком 1957году родители приехали с годовалым Колькой в таёжный поселок. Кроме пилорамы и нескольких домов на берегу, сооружений почти не было, поселок только начинал  строиться. Свою первую квартиру родители получили в четырёхквартирной «засыпушке». Между щитами засыпалась стена в полметра толщиной из опилок, быстро и тепло. В окна заглядывали ветки сосен и берёз.

С деревянного крыльца в две ступеньки дверь открывалась сразу на кухню с одним окном, печка посредине обогревала щитом и комнатушку. Смутно Коля помнил в ней одно окно, смотрящее на центральную улицу, с живым лесом, уходящим в тайгу.
Кроме родительской кровати у окна стояла купленная по случаю ножная швейная машинка и ящик из-под папирос. Это чудное сооружение ночью служило Коле детской кроваткой, а днем в перевернутом виде переносилось на кухню и превращалось в стол.

По маминым рассказам соседи был «золотыми», жили все дружно, одной семьей. Как-то на дебаркадере соседям удалось купить плитку засушенной свёклы. Во дворе на костре сварили свекольный  борщ, и это был настоящий праздник для четырех семей.
Однажды ночью, когда папа был в командировке, раздались в поселке выстрелы. Мама, ребенком перенесшая немецкую оккупацию, плохо соображая со сна, накинув платок, побежала сквозь лес к знакомым за помощью. И только добежав до нужного дома, она сообразила, что его, Кольку, она оставила одного в ящике.
Через много лет сын узнал эту историю от матери, которая рассказывала ему, что не помнит как, с какой скоростью,  она прибежала домой, разодрав до крови в лесу ноги и позабыв страх.

Николай стоял и смотрел на то место, где когда-то родители начинали свою совместную жизнь. Сейчас на этом месте не было даже  роддома, построенного после щитового дома, в нем сделали небольшую церковь.

Посёлок строился, папа работал на лесосплаве летом, а зимой на лесозаготовках. Им дали настоящую квартиру в двухквартирном доме - из бревен. Колька подрос, ему уже было четыре годика, когда родилась сестренка. Дом на Западной улице Коля помнил уже получше. Большая кухня, две спаленки и «зал» с двумя окнами - хорошая квартира! В ней уже были настоящий стол с табуретками, панцирные кровати с блестящими круглыми набалдашниками и шкаф!

Мама пошла работать в столовую, где поваром работал китаец, она  поражалась, как он вкусно готовил, особенно рыбу. Но, проработав немного, мама уволилась. Сидя за ужином, она рассказывала папе почему. Будучи патологически честным человеком, она не смогла равнодушно наблюдать за тем, как изворачивались повара, готовя из скудного рациона блюда для сплавщиков. Например, им привозили испорченное мясо, его отмачивали в уксусе и потом делали фарш, добавляя чеснок и лук без меры.

-Я ни одной котлеты не съела за месяц! Не могу!
Более лояльный папа, пробивая гвоздем дырки в разогнутой металлической банке (будущая терка), её успокаивал:
-Ну что ты, ведь никто же не отравился, я вот каждый день на сетке обедаю,- он показал маме получившуюся терку,- ну как?
Мама растерянно подтвердила:
-Никто.. ну не могу я.
Соседи за стенкой и соседи в домах рядом жили дружно и остались в памяти как родные и у мамы с папой и у Кольки. Вместе с друзьями они бегали на Тасееву рыбачить и купались до посинения.

***
После нескольких лет проживания в этом доме им дали отдельный, без соседей за стеной, дом на Восточной улице. Это самый любимый дом.
Во-первых, Коля уже подрос. Из этого дома он пошел в первый класс и до отъезда к бабушке в Белоруссию, исправно бегал в школу до шестого класса. Здесь родились младшие две сестрёнки. Семья разрослась и каким-то чудом им пристроили еще две комнаты.
Получился просто роскошный дом из кухни, двух больших спален и «зала». Колька наблюдал, как сестрёнки глядели на себя со всех сторон в новый трельяж. Этот чудо-трельяж, предмет гордости в достаточно скудное не роскошное время, был предназначен, конечно, для девчонок, но папа тоже иногда подходил и расчесывал перед ним свои густые волнистые волосы. А после бритья тайком мазался маминым кремом «Снежинка» и брызгал на лицо духи «Сирень» вместо закончившегося «Шипра». Мама замечала и добродушно отчитывала за использование женской парфюмерии.

В этом доме произошла много жизненных событий.
По праздникам папа с мамой танцевали вокруг круглого стола под  пластинку, с одной стороны «Рио-Рита», с другой «Брызги шампанского».
Как изящно они танцевали! Четверо детей сидели на кровати у печки и любовались своими молодыми красивыми родителями!
Коля до сих пор воочию видел, как папа виртуозно вел маму вокруг стола в танго, а он, мальчишка, удивлялся, как это они ни разу не задели за стол или стул.

Еще событие, которое врезалось Николаю в память. Мама отправила папу поймать курицу.
-Отруби ей голову и бегом неси мне, надо бульон сварить.
Бедный папа! Он взял топор, поймал курицу, подошел к чурке и …неоднократно поглядывал в окна дома, не решаясь на этот поступок. Мама уже устала за ним наблюдать и вышла.Навстречу со двора шел папа:
-Где курица?
-Не знаю, там наверное,- папа отчаянно махнул рукой во двор.
Подойдя к чурке, мама увидела торчащий из неё топор, куриную голову и…всё.
-Где курица?- грозно повторила мама.
-Расстроенный папа присел на скамейку:
-Не знаю, я топором ударил и не смотрел…дальше.
Всей семьей искали курицу. Нашли через полгода за поленницей дров, когда уже всю её использовали для топки.

В этом доме в их семье появилась самая любимая корова-Маня. Она никогда не бодалась, любой её мог подоить, молоко давала жирное и много. И вдруг она начала чахнуть, перестала есть и пить, ветеринар сказала резать, пока не поздно, на мясо. Никто из семьи не смог есть мясо Мани и пить последнее подоенное молоко. В желудке нашли причину её недуга - пропавший недавно  нож от мясорубки. Видимо он нечаянно попал в ведро с коровьим пойлом.

Седой солидный мужчина, глядя на такое знакомое крыльцо, живо видел картины детства, в котором папа ловил всех малышей, обнимал и называл ласково непонятным словом- «мои бекасики»!
Николай стоял у дома - в окнах висели чужие занавески, не было бани, построенной руками папы, не было цветов, которые ежегодно выращивала мама. И только берёзы  в палисаднике из тоненьких тростинок превратились в высокие, тянущиеся в небо белоствольные красавицы.
***
Родители всей семьей уехали в Белоруссию досматривать больную бабушку. После возвращения  вся семья поселилась временно в гостинице, так как их квартиру отдали другой многодетной семье. Налаженный быт, относительный достаток в семье  и трельяж, как признак богатства, остались лишь в памяти. После недели проживания директор этого заведения - строгая Эльза Ивановна сама пошла к руководству с просьбой предоставить семье жилье.
-Ну это же невозможно, вместо гостиницы-шум, гам, беготня! Последней каплей стало, когда тетя Эльза застала малышку под столом вместе с полной пепельницей окурков. Спрятавшись за висящими кистями  гостиничной скатерти, голубоглазая «Мальвина» по очереди обсасывала окурки, нещадно морщась и изображая курящего папу.

*** Зима. Мороз. Колька обживает новое жилище. Это крохотный, подлежащий ремонту домик бывшей библиотеки, переведённой в новое здание. Но он отдельный и в нем есть печка! Окна разрисованы зимними узорами и сквозь них не видно, что делается на улице. В поселке строится несколько новых домов, но они будут сданы к осени.
Мама решила сходить в свой бывший дом на Восточной, взять оставленные таз или ведро, для хознужд. Новые хозяева свободно пустили маму в подпол. Там она взяла старое ведро и к своей радости увидела нетронутую батарею закаток огурцов и помидор, которую они оставили перед отъездом.

Дома вкусно поели консервированные помидоры, и мама пошла забирать остальные банки.
-Какие банки?- удивилась новая хозяйка,- нет там ничего, вот одна стоит и все.
-Как же, вчера же я была…
-Не знаю, нет ничего, сама смотри.
Мама рассказала папе вечером и заплакала.
-Ну, хочешь, я сам к ним схожу?
Мама подняла голову, смахнула слёзы:
-Нет, не надо, чего уж теперь,- она окончательно вздохнула,- пусть едят на здоровье!

Николай хорошо помнил, что по весне, когда потекли ручьи и растаял последний снег, вокруг бывшей библиотеки валялись кучи мусора, застыли горки голубой извёстки и прочий хлам. Но надо было знать маму с папой! Двумя ломами они за неделю разбили и вывезли весь хлам, вскопали «целик»- так мама называла непаханую землю. И в июне вокруг их избушки расцвел белыми и фиолетовыми цветами огород картошки. Под окнами, начиная с августа, распустились любимые