«Тихий голос моей души
Говорит мне: «Ты жить спеши.
Ты возьми этот теплый свет,
Где-то там, его просто нет.
Даже, если придет беда,
Ты возьми ее не навсегда".
(Инесса Белобородько).
Казалось, только вчера была их свадьба с Николаем. Пышные букеты цветов, обручальные кольца, напутственные речи родителей, свадебное
путешествие, рождение дочери….
Ровно год назад, мужа не стало. Остались только воспоминания о нем и трехлетняя дочка Галя.
Николай попал в жуткую автомобильную катастрофу, когда возвращался с работы домой. Через сутки он скончался в местной больнице.
Перед смертью он пришел в себя, открыл глаза, улыбнулся жене так, как умел улыбаться, только он, самый родной ей человек на всем белом свете.
«Будьте счастливы с Галей, наслаждайтесь жизнью и …».
Он не договорил, из груди вырвался хриплый выдох, и он замолчал навсегда. Больше она из того трагического дня ничего не помнит.
Очнулась уже на больничной койке.
Целый год Вера носила только черную одежду. Смерть мужа резко подкосила ее душевное состояние, но умом она понимала, что надо жить, хотя бы
ради дочери.
Утром она отводила Галю в детский садик, шла на работу, с работы - за дочерью. Потом готовила ужин, читала дочке детские книжки, играла с
ней, делая все это, словно во сне; и так, почти каждый день.
Ей говорили, что время лечит, но прошел уже год после смерти мужа, а боль так и не проходила.
Вечером, в годовщину смерти мужа, уложив дочку спать, Вера зашла на кухню.
Ее взгляд случайно упал на любимую чашку Николая из чайного сервиза, подаренного им на свадьбе.
По зеленому полю чашек весело разбежались белые ромашки. На одной из них лепестки ромашек, почему-то были желтыми. Вот, именно, ее и выбрал для себя Николай.
«Ты любишь желтый цвет, а я люблю тебя», - сказал он ей.
Напротив кухонного окна висел портрет мужа. Вере показалось, что Николай смотрел с него на нее, как будто бы укоризненно.
«Ну, что, родной, тебе не нравится?», - глядя на портрет мужа, мысленно спросила она его и вдруг остро почувствовала, что хочет поговорить с
Николаем, как раньше вечером за чашкой чая.
Вера поставила чайник, достала чашки.
В зеркальном отображении серванта она увидела себя, как будто бы глазами мужа и сразу же поняла, что не нравится Николаю.
Приняв ванну, Вера надела нарядное платье, которое он подарил ей на её день рождения, сделала легкий макияж.
«Я нравлюсь тебе, ты любишь меня по-прежнему?», - прошептала она, обращаясь к фотографии мужа.
И вдруг ей на секунду показалось, что уголки его губ приподнялись в легкой улыбке.
Она налила в чашки чай, и опять услышала, где-то внутри себя тот же тихий голос: «Я больше не буду плакать, родной мой. Обещаю, что буду советоваться с тобой, как прежде. Я знаю, ты сидишь рядом со мной и улыбаешься мне.
Сейчас зажгу свечи. Нет, нет, не поминальные!»
Вера поставила в подсвечники две ароматных свечи, зажгла их и выключила свет. Из окна на нее, будто бы жалея ее, печально смотрела луна.
Медленными глотками Вера пила чай, и ей казалось, что муж, где-то рядом с ней.
Вот он сейчас встанет, молча, как всегда, помоет чашки и поставит их на полку.
«Сегодня чашки помою я, а ты сиди и слушай про нашу дочку. Она помнит тебя, спрашивает, когда же ты приедешь?» Из ее глаз потекли слезы. Вера поспешно смахнула их рукой.
«Нет, нет, любимый, я не плачу, это тебе показалось», - прошептала она.
Неожиданно, через открытую форточку, ветер потушил свечи.
«Ты уходишь? Я отпускаю тебя. До завтра! Я сильная, я не буду плакать…. Я не буду носить больше черные одежды. Ты всегда будешь видеть меня красивой и нарядной, как сейчас».
Было уже очень поздно и надо было ложиться спать. Она вошла в спальню, поцеловала спящую дочку.
«Твой папа всегда будет жить в моей памяти, - сказала она одними губами, любуясь малышкой, - а завтра я поставлю в хрустальную вазу желтые хризантемы, которые так любил твой папа. Потом будем вместе с тобой слушать красивую, нежную музыку, любуясь ночным небом. В воскресение мы обязательно поедем в гости к твоей бабушке….»
Душа ее тихонечко оживала, и к Вере снова возвращалась радость жизни.
