Иван нашел его в кармане старого пальто, когда перебирал вещи при переезде. Рулончик бумаги, похожий на маленький свиток древнего папируса. Он вытащил его и разгладил бумагу.
Это был кассовый чек, который давно выцвел, стал полупрозрачным и хрупким. С одной стороны угадывались лишь бледные тени букв, расплывшиеся от времени в абстрактные полосы. Ни названия кафе, ни суммы, ни даты — ничего. Только призрак транзакции.
Иван перевернул чек. И тут его пальцы, а не глаза, прочитали историю.
На обратной стороне четко прощупывался рельеф. Бумага здесь была испещрена мелкими линиями, будто по ней водили булавкой. Это были буквы и цифры. Чернила с них сошли практически начисто, но остался след — глубокий, как шрам: «по мороженке?» и 7 цифр телефона.
И он вспомнил.
Тот вечер. Столик в кафе. Она, достав ручку, попыталась что-то написать на бумажной салфетке, но та сразу порвалась под стержнем. Фыркнув, она отбросила ее в сторону, схватила лежащий рядом чек и, перевернув его, с истинно детской серьезностью стала вдавливать в него слова и цифры. Он видел, как кончик стержня продавливает бумагу, оставляя канавки. «Не потеряй!», — сказала она тогда, подмигнув.
И не потерялось. Пережило переезды, годы. Исчезли чернила, выцвел сам чек, кафе снесли, а эти вмятины, этот рельеф — остались. Он осторожно свернул хрустящий листок обратно, как реликвию, и отпустил в темноту кармана. Обратно — к монетам, к тому дню, который был наполнен ее звонким смехом.
Короткие твои читаю, а объёмные - лень.)))
Стихи буду читать!)
Без обид.