Неприятности у меня начались в девяностые годы, после встречи с моим университетским другом Кириллом Петровичем Покровским. Пять лет мы учились с ним в одной группе факультета прикладная математика и механика Воронежского университета. За это время, вопреки разнице наших вкусов, темпераментов и приспособленности к жизни, стали хорошими друзьями на всю жизнь. Я детство и юность прожил в районном центре Оренбургской области. В восемнадцать лет, после окончания сельской средней школы ещё не решил, как жить дальше. Время было удивительное. На нас обрушился поток информации, разоблачения культа личности Сталина, началась серия статей и книг о Гулаге, о миллионах безвинно арестованных людей, строивших каналы, города, заводы и фабрики. Нас убеждали, что при Сталине половина страны сидела, вторая охраняла. Никто не осмеливался спросить, кто же тогда жил в этих, построенных заключёнными городах, работал на заводах, фабриках, в колхозах и совхозах, служил в армии? Власть имущим привыкли верить, потому что сомнения в их мудрости и правдивости не поощрялись. Но анекдоты ходили, их слушали тысячи и никого не сажали. После полёта Гагарина, все молодые люди стали бредить космосом. Прошумела книга Даниила Гранина «Иду на Грозу» и одноимённый фильм. О физиках - романтиках, любви, верности и предательстве. Хрущёвская «оттепель» наполнила жизнь надеждами и мечтами. Волновали вопросы морали и науки, жертвы ради неё и результат, подвиг и истина. Мучили вечные, но до сих пор не разгаданные тайны любви, верности, надежды и счастья. Жизнь радовала нас, она была полна надежд, энтузиазма, порывов, стремления вперед, вдаль, ввысь. Сегодняшней молодёжи трудно понять то время. Стадионы наполняли любители поэзии, гремели рекорды чемпионов мира тяжелоатлета - штангиста Юрия Власова и легкоатлета – прыгуна в высоту Валерия Брумеля. Мы были первыми в космосе, лучшими в шахматах, хоккее и балете, голова кружилась от успехов. Большая часть, сегодняшних россиян, никогда не поверит, что такое было возможно, в СССР, которым их теперь пугают. Под песни Высоцкого и Окуджавы граждане СССР жили взахлёб. Пели:
- Где твои семнадцать лет?
- На Большом Каретном.
- Где твои семнадцать бед?
- На Большом Каретном.
- Где твой черный пистолет?
- На Большом Каретном.
- Где тебя сегодня нет?
- На Большом Каретном.
Мы ничего не боялись, верили, что можем всё, что наше счастье в наших руках. Не сомневались, что сможем сказку сделать былью, построить коммунизм в восьмидесятом. Он, нам восемнадцатилетним, казался очень далёким. «Надежды маленький оркестрик под управление любви» царил в умах и сердцах. Шли споры между физиками и лириками. Кто нужнее, кому достаётся больше великих дел, славы и наград. После полёта Гагарина физики перевесили. Я весь одиннадцатый класс решал, куда пойти учиться. В почёте были поэты и физики. Мне хотелось и в поэты, и в физики. Когда узнал, что в Воронежском университете начался набор на новый факультет «Прикладная математика и механика», выбрал его. Программирование и вычислительные машины мне показались более перспективными, чем поэзия. Без математики невозможен прогресс и в науке, и на производстве. Программистом без работы не останешься, а стихи можно писать и по ночам. Школу закончил с серебряной медалью, поэтому в себе был уверен, не сомневался, что поступлю в университет. В конце июня поехал в Воронеж сдавать экзамены. Поезд прибыл в Воронеж ранним утром. Город просыпался, умывался. Поливальные машины чистили улицы щётками и поливали струями холодной воды. Трамваи ещё отдыхали в парке. Чтобы не тащиться по городу с чемоданом, я уговорил водителя поливальной машины подвезти меня до дядиного дома. Он подвёз меня за один рубль. Мой дядя развёлся с женой, жил в доме один, поэтому не возражал, даже был доволен тем, что я, сдавая экзамены, буду жить у него. Для поступления нужно было сдать четыре экзамена: письменный по математике, устный по математике, устный по физике и сочинение. Первым был письменный экзамен по математике. Накануне, я решил лечь спать пораньше. Встать нужно было в шесть, чтобы в семь выйти из дома и прийти на экзамен вовремя. Дом был на двух хозяев, между двумя половинами была дверь, задрапированная ковром. Моя кровать стояла у этой двери, поэтому я слышал всё, что делалось у соседей. Днём мне это не мешало, а ночью они спали, поэтому никаких проблем не было. Но рвётся там, где тонко. Соседи муж и жена уехали отдыхать на море. Дочь высокая блондинка лет 20, время терять не стала и пригласила в гости свою подругу – красивую, невысокую брюнетку с тонкой талией, широкими бёдрами и умопомрачительной грудью, рвущейся из кофточки на свободу. Выглядела она, даже для меня (я тогда девушками ещё не интересовался), очень соблазнительной. Взрослых мужчин, видимо, сводила с ума. Подружек сопровождали молодые мужчины, лет двадцати пяти. Я сидел на скамейке во дворе дома, когда они весело смеясь, прошли мимо. В сумках позвякивали бутылки с напитками. Будет пир – горой подумал я, надеюсь, не до полуночи. Зря надеялся. В реальности получилось ещё хуже. Мужчины и подруга остались ночевать. Я уже почти заснул, когда услышал голос хозяйки:- Ложитесь здесь, мы ляжем в другой комнате.- Сначала я подумал, что она говорит это мужчинам, но скоро убедился, что думал о ней слишком хорошо. После её ухода, я услышал нежное воркованье и звуки поцелуев. Подруга и её мужчина не тратили время зря. Для меня начался кошмар, пытка стонами, задыхающихся, от испытываемого наслаждения мужчины и женщины. Началась самая длинная ночь в моей жизни. Парень был опытен, горяч, ласков и неутомим. Девушка его очень возбуждала, поэтому он ласкал её, она всхлипывала и стонала от удовольствия. Сон пропал. Я затыкал уши подушкой, ладонями – ничего не помогало. Это была катастрофа! Уроки литературы убедили меня, что такое возможно только по любви. Счастливой или несчастливой не важно. Но никаких объяснений в любви не было. За стеной двое, как животные в период спаривания, занимались сексом, похотливо наслаждаясь прикосновениями, поцелуями, переливами голоса и нежными словами, всхлипами, охами и ахами. Вожделение заменило любовь, но мир не рухнул. Я был потрясён, чувствовал себя преданным, обманутым женщинами и обожествлявшими их классиками. Как простить и пережить такое! Я чувствовал себя дон Кихотом, сражающимся с ветряными мельницами. Прекрасные, неприступные дамы Блока превратились в неопрятных, похотливых служанок, замки в грязные трактиры. Пелена спала с моих глаз, жизнь оказалась совсем не такой, какой описывалась в любимых мною книгах. Сказка кончилась до свадьбы, волшебство растаяло, наступили грубые будни. Вместо того, чтобы отдыхать перед экзаменом, я всю ночь слушал, как опытный, искусный совратитель растлевал молодую женщину. Брюнетка была ему под стать, без комплексов и охотно училась премудростям любовной науки. Лесть сладким мёдом лилась из его уст:- Ты умопомрачительна, ах, какая ты сладкая, восхитительная, а в другом положении ещё приятнее-. Усиливавшиеся стоны наслаждения подтверждали эти слова. Я готов был вышибить дверь и убить обоих, но приходилось терпеть. Потом он попросил её приласкать его губками и язычком. Брюнетка немного поломалась, разыгрывая стеснительность, но через минуту уговоров согласилась. Теперь постанывал её соблазнитель. Сначала я не понял, что происходит, потом дошло. Девушка училась, или делала вид, что учится. Повзрослев я понял, что жёны, изображая из себя скромниц, отказываются делать это мужьям, но с удовольствием делают любовникам. Не все девушки в 90е годы пошли в проститутки по нужде, было достаточно и, занимавшихся этим ремеслом по темпераменту. Таких и сейчас хватает. С этой ночи я брезгую поцелуями. Не целую женщин в губы, как вспомню, начинает тошнить. Женская верность – химера. Даже евнухи и гаремы удержать их от измен не могут. Всё это я знаю теперь. Тогда это был кошмар, я готов был убежать из дома, но боялся разбудить дядю. Лежал, скрипел зубами и сжимал кулаки от бешенства. К утру голова гудела, сердце билось, как набат, я встал разбитым, больным. Умылся, попил чаю и пошёл в университет.
К моему удивлению, пока шёл по утреннему городу, бодрость и уверенность вернулись ко мне, задача и примеры показались мне простыми, я решил их быстро, одним из первых. Проверять решения задачи и упражнений не было ни сил, ни желания. В 12 часов дня я был уже дома и лёг спать. Проспал четыре часа и пошёл в столовую обедать. Эта ночь многое поменяла во мне. Я понял глупость клятв героев из книг классиков:– У меня будет одна женщина и это будет моя жена. Правильно сказал, не помню кто, красивые переводы, как женщины, если верны, то некрасивы, если красивы, то не верны. Есть женщины никогда не изменявшие своим мужьям, но нет ни одной, изменившей только один раз. С искренне влюблёнными в них, скромными мужчинами, женщины разыгрывают из себя блистающих чистотой и неприступностью богинь. В руках опытных, прожжённых сердцеедов и соблазнителей весь флёр романтичности и неопытности слетает, они становятся бесстыдными, похотливыми самками, соглашающимися на всё, ради удовлетворения своих страстей и фантазий. Но всё это я понял много позже. Но мучился той ночью я не зря, потом это мне помогло общаться с женщинами, понимать их и помогать им в осуществлении тайных фантазий и мечтаний. Я не позволял себе, получив своё, равнодушно отвернуться и уснуть. Старался и женщину довести до оргазма.
Экзамены продолжались. Я получил две пятёрки и две четвёрки. Пока мы ждали, когда вывесят списки принятых в университет, я познакомился с некоторыми из абитуриентов. В основном это были воронежцы, окончившие школы с математическим уклоном. Сельских ребят – было мало. Городские держались уверенно, говорили, что весь курс первого года они уже прошли в школе, поэтому учиться им будет легко. Мне моих баллов хватило для поступления, а, задиравшим нос снобам, нет. Они сдали экзамены хуже меня. 28 августа, я узнал, что принят в университет. Особого восторга не почувствовал, доволен был, что не зря потратил время в школе. Решил до первого сентября загорать и купаться на Воронежском водохранилище. Погода благоприятствовало. Август радовал солнцем и теплом. Когда я, узнав, что поступил, вернулся в дом дяди, во дворе меня встретила соседка. В коротеньком халатике, много выше колен, подошла, улыбаясь, как старому знакомому:
– Здравствуй! Можно поздравить? Поступил?
–Да – ответил неохотно я
–Это нужно немедленно отметить. - Она, не спрашивая разрешения, вошла вслед за мною в комнату и уселась за стол. Под халатом, видимо, ничего не было. Её груди, как две белые дыни, украсили стол. Я смутился и старался не смотреть на них. Это рассмешило соседку:
– Не стесняйся, смотри, можешь даже руками потрогать. Наверное голую женщину ещё не видел? ! Иди, купи вина, я подготовлю закуску. Родители на курорте, поэтому можем пировать всю ночь. Будешь потом всю жизнь вспоминать. Я умею устраивать звездопады.
Я в этом не сомневался, но памятуя
