- Сегодня в пятнадцать мы будем в Екатеринбурге, - в голосе начальника поезда звучала некая тревога, словно речь шла не о городе в центре Урала, а о Бермудском треугольнике, в котором и поезда, и самолёты пропадают без следа.
- Я опасаюсь, леди и джентльмены, - произнëс директор вагона-ресторана, - что ввиду неблагоприятных погодных условий, которым порадуется неизвестная дама сомнительного поведения, мы можем застрять в этом славном городе на несколько часов, как мужской детородный орган в рукомойнике.
Конечно, это была не дословная передача его пламенной речи, но общий смысл был именно таков.
- А вот материться через каждое слово не рекомендую, - начальник поезда боязливо прижал палец к губам. - И называть Екатеринбург тем, как вы его назвали, тоже. Лучше Екатом зовите. А то горный дух Таганай в это время устраивает неделю без мата. Если что, может и рассердиться. Тем более смотрел Гисметео. В общем, нас спасут только хорошие манеры.
С этими словами начальник поезда встал со стола и отправился дальше по составу.
- Таганай, неделя без мата... - злобно цедил директор. - Да видал я эту неделю без мата в том месте, где оплодотворяются яйцеклетки! А с самим Таганаем и его падшей родительницей занимался извращëнными развратными действиями!
Мне, честно говоря, от слов начальника поезда стало несколько не по себе, и я молила всех святых, чтобы к тому времени, как мы остановимся в городе, названном в честь императрицы Екатерины, мой неуравновешенный директор успокоился.
К счастью, моя молитва была услышана. Да и погода не подвела. Видимо, мы здесь всё-таки не застрянем. Ну, что ж, тем лучше!
Директор как раз удалился в санитарную комнату, когда в ресторан пришёл посетитель и попросил водки грамм пятьдесят. Я покорно принесла ему маленькую бутылочку и стопку. Только я успела это сделать, как директор вернулся. И посмотрев на стол, побагровел от гнева. Жестами велел мне следовать на кухню и там уже, не выбирая выражений, стал объяснять, несколько я была не права, ибо мне надо было сказать посетителю, что водка есть только в пол-литровых бутылках (которые директор специально покупал в супермаркете в Новосибирске с целью продажи и держал в сейфе подальше от ревизорских глаз), и что своим необдуманным поступкам я, в чьих жилах течёт кровь куртизанок, и которая истратила все мозги в беспорядочных связях с разными мужчинами, нанесла его неофициальному доходу жесточайший удар, и что никто меня, такую неумную особу, никогда не возьмëт замуж.
- А теперь исчезни с глаз моих, недостойнейшая из недостойнейших! - заорал он, прежде чем запустить в меня втулкой от пищевой плëнки.
Исчезнуть хотя бы временно я предпочла в служебном купе, где позвонила матери и чуть ли не в слезах рассказывала, как мне надоело поведение этого психопата и самодура. А ведь когда собиралась ехать с ним в рейс во Владивосток, он казался вполне нормальным человеком. Теперь всё, завтра приезжаем в Москву, и я увольняюсь!
За окном погода портилась капитально. За считанные минуты снегу намело столько, что вагонные окна оказались в сугробе наполовину. Проходящий мимо начальник поезда, видя такое дело, едва сдерживал слëзы:
- Ну, я же просил обойтись без мата!
Да, похоже или директор, или кто-то ещё разгневал Таганая не на шутку. И ведь до завтра мне ещё как-то надо с ним доработать. Понимание того, что теперь мы, кажется, реально застряли, окончательно портило моë настроение.
Надеясь, что директор хотя бы малость успокоился, я буквально заставила себя пойти в вагон-ресторан. Директора нигде не было видно. А на его месте беспокойно ползала ящерка с серыми глазами, похожая на саламандру. Странно! Откуда она здесь взялась, да ещё в середине января? И почему у неë на шее кольцо с инициалами директора, которое я видела на его пальце?
