Опус магнум

Стриптиз- бар "Парабеллум" встретил меня по- домашнему. И я, соответственно, почувствовав себя, как дома, посетил туалетную комнату, принял душ. Надел банный халат и присел за столик. Где меня уже ждали: Элвис Пресли и королевский пингвин Тимоха. Мы потягивали виски и беседовали . Хозяин заведения, доктор физико-математических наук, Андрей Илларионович Вернадский, прислал нам комплимент: приятно раздетую девушку с ручкой и блокнотом, для записи наших разговоров. Ибо был большой охотник до того, чтобы,  в тишине,   разбирать мировоззрение постоянных клиентов. Дабы уважить стенографистку, мы сознательно замедляли наши речи, подчёркивая интонацией главное и "проглатывая" второстепенное. " Я полагаю, что ущемление правды другой правдой, наносит непоправимый вред предполагаемому потомству. Ибо, сперматозоиды становятся агрессивными, перестают церемониться с яйцеклеткой и, вследствие этого, рождаются неуважающие себя и других младенцы, продавливающие чужие границы по достижении ими взрослости",- утверждал Тимоха. " Что такое границы дозволенного?",- улыбаясь, спросил Элвис у девушки. Та поправила в нужных местах очки и сказала: " То, что не вызывает у другого желания разбить нос, свернуть челюсть или сбежать с позором и чувством вины , или оцепенеть в ожидании неизбежного". Я подлил себе и другим виски , выпил и запел :" Без фонаря. без тени, без друзей, слоняюсь я, закладкой в странной книге. Не видно в ней начала и конца. Ступени, лестницы, обрывы..." Это была моя странная песня. Я начинал её и никогда не мог закончить. Ибо не знал, чем. Круг за кругом, круг за кругом , она длилась и длилась, что-то открывая во мне и других, что-то закрывая в неодушевлённых предметах. Неуловимое, непознанное, не имеющее названия и вместе с тем всем до боли знакомое. Хозяин заведения вынес кочан капусты. Бережно положил его на пол. Это был знак. Игра в бисер началась...