Собачки небесные или Полу вальс "Старые бусы"

Это был уже настоящий, Его личный, парализующий всю Его волю, страх.
И от этого страха, Его трясло всё сильнее, и сильнее.
Его буквально колотило об эту стену.
И с каждым разом Он бился об эту стену всё больнее, и больнее, но не мог, ни открыть глаза, ни отойти от неё.
Стена притягивала Его к себе.
Притягивала и держала, как магнит.
И тут же била Его по лицу, как первая любовь, как страсть, и как ненависть одновременно.
За эти несколько минут Он, как ни странно, действительно влюбился в эту стену.
И сейчас Он был почти готов ей в этом признаться.
А разбитые в кровь лицо и руки служили бессловесным подтверждением Его откровенно-иступлённого и влюблённого экстаза ударяться с каждым разом всё сильнее и сильнее, всё больнее и больнее.  
И в точно такой же, в той же абсолютно равной мере, Он всей своей душой ненавидел эту стену.
И в добровольном желании ударяться об неё посильнее открывалась так же, и возможность с каждым таким ударом впитать побольше ненависти, запомнить побольше боли, и страстного желания разжечь эту ненависть до предела, чтобы потом, если придётся, если представится случай, хватило бы сил избить, раскрошить, растерзать каждый кирпич, каждые полкирпича этой стены.
И вот, ненависть переполнила Его, и одним махом победила Его любовь.
Страх прошёл, и Он открыл глаза.
Стена по-прежнему была перед ним.                                                                                                                                   
Я повторюсь - эти все свои переживания, ощущения и мысли, телевизионный актёр путём своей актёрской игры доносит до зрителя в полном объёме, а для слабовидящих и особо одарённых, его игру, мысли и эмоции дублирует голос за кадром фильма .
А в это время, на сцене, по ходу показа фильма, происходят следующие события:
сверху включается мощная точечная подсветка /прожектор/, реально высвечивающая одно из кресел и зритель отчётливо, почти как днём, видит, что напротив телевизора, в полумраке комнаты, в одном из кресел, очень удобно развалившись, полулежит-полусидит некий, взрослый мужчина.
Это - Стип. /Стип - это имя, я его придумал и он /этот Стип/, как раз и является тем самым, любым актёром-мужчиной до сорока лет, играющим в этой пьесе главную роль./
Зрителям, сидящим в зале, он сейчас виден, кому - с полу боку, а кому - даже с полу спины, но желательно, не в чёткие профиль или фас /это надо как-то сделать/, а то сразу станет заметна его поразительная схожесть с лицом киногероя.
А это пока ни к чему.
Но по сюжету пьесы, обязательно нужно, чтобы зритель в зале, помимо просмотра фильма по телевизору, тоже обращал и на него /на Стипа/ своё, пусть и непроизвольное, но определённое внимание.
Я не придумал, как именно он /Стип/ должен привлекать это внимание; пусть, к примеру, эпизодически курит кальян и пускает вверх густой дым, или пару раз глотнёт чаю, но не водку, это уже лишнее.
Короче говоря - пусть изображает своим телом небольшое движение-шевеление, чтобы быть немного заметным в зале, не вставая при этом со своего кресла.
Да - пусть лучше курит.
Так вот: удобно устроившись в своём кресле и периодически покуривая кальян, Стип полу дремал.
В принципе, ему не особо хотелось смотреть телевизор.
Ему вообще сейчас как бы ничего не хотелось.
Ему было лень даже лишний раз протянуть руку, чтобы взять со столика, стоящего в метре от него, кружечку с уже, скорее всего, давно остывшим чаем.
Но какая-то посторонняя и неведомая ему сила упрямо направляла его глаза в светящийся напротив его, экран.  / эти факты актёр, путём своей убедительной актёрской игры, как-то доносит до зрителя/.
"...да-а-а, парень,.. а ведь стеночка перед тобой-то - конкретная… и кстати, а актёр-то - молодец, хорошо играет,.. а где же я его раньше видел?.. э-э-э... лицо знакомое, реально где-то видел, наверное в каком-нибудь фильме, э-э-э - не помню... да его кажется ломает!.. точно!.. интересно с чего... ха-ха!.. ничего себе - кино!.. открой глаза, парень, открой,.. а то - улетишь к чёрту на небо, открой – говорю, да-а-а... фильм - странный... о-о-о! а снегири-то откуда здесь взялись?.. во - кино!... хотя - в принципе там зима...", - лениво размышлял Стип, глядя без особого энтузиазма в экран телевизора, но, при этом, внимательно следя за очерёдностью событий происходящих в этом фильме.
Он почти неосознанно, а просто как бы машинально, конспектировал этот фильм у себя в голове и делал мысленным "карандашом" пометки на полях своего мозга / обо всех этих Стиповских размышлениях, второй голос читает как текст от автора /          
Стип не понимал сюжета фильма.
Он смотрел его не с начала, а с того момента, как включил телевизор.
А в тот момент он сразу увидел, что по безлюдной, видимо поздневечерней, но очень хорошо освещённой и заснеженной городской улице этот Герой фильма куда-то, то ли очень быстро шёл, то ли не очень быстро бежал с крайне целеустремлённым куда-то вдаль, немного нервным взглядом, а потом - через полминуты, неожиданно возникла эта кирпичная стена, и Герой, всё остальное время был перед ней.
Особого интереса не было, но почему-то, Стип, не отрываясь, смотрел на Героя фильма, глазами следил за всеми его действиями, всматриваясь в его "очень, знакомое лицо", и пытаясь всё таки вспомнить его имя / авторский голос поясняет и это обстоятельство/.
И вот опять, Стип, как бы нехотя, на несколько секунд оторвался от экрана, и дважды глубоко затянулся из кальяна дымом, выдохнул его, и снова посмотрел на экран.
"...снегири-снегири...", - опять хотела было продолжиться его прежняя мысль, что была несколько секунд назад, но приостановилась, задержалась и привлекла, уже большее его внимание к экрану телевизора.
- Не уж-то - руками?!.. точно!..., - уже вслух произносит Стип, слегка приподнимается и мягким рывочком, обеими руками из-за спины, пододвигает кресло чуть ближе к телевизору.
Тут же опустился в него и сосредоточил всё своё внимание на экране.
У него вдруг неожиданно появился интерес к фильму
В голове у него завертелась одна, поразившая его мысль и он вначале её как-то изображает, а потом произносит вслух - Он, что - просто ловит снегирей руками?..
Сейчас его хорошо видно в зале, но он по-прежнему не загораживает экран телевизора, позволяя зрителю тоже беспрепятственно смотреть фильм.
От сознания откровенной неправдоподобности этой своей мысли, он пододвинулся ещё ближе к телевизору.
И его стало ещё лучше видно из зала, но он всё равно не загораживает от зрителя телевизор / ему надо как-то так вот сесть./
- Так это не снегири, нет, х-ха - это точно не снегири, - и Стип, разговаривая с самим собой, не спеша, отрывает своё тело от спинки кресла, подаётся чуть-чуть вперёд и как бы для полной достоверности, трогает экран рукой, - ... Это просто - его руки... красные руки... красные руки?..
Собственно говоря, зрители видят и понимают это, я про фильм, и без него.
Но, если смотреть одновременно, одним глазом на Стипа, а другим - на экран и слушать звучащий в это время один из голосов - то за кадром фильма, то от автора, то голос Стипа, то получится достаточно забавно. 
А на сцене - лицо Стипа почти уже касались экрана телевизора.
И он, не отрываясь от экрана, и не разворачиваясь, отвёл назад руку, и пошарил на ощупь по сервировочному столику, нашёл на нём свои очки в тонкой металлической оправе, расправил на них душки, и быстро надел их.
Затем, чуть-чуть отодвинулся от телевизора и, найдя оптимальную резкость для очков, замер возле экрана.
А там - за тонкой стеклянной перегородкой, "Герой фильма, ведя себя, как внезапно обезумевший человек, беспорядочно и предельно быстро машет перед собой руками и бьёт с размаху своими кулаками по кирпичной стене.
Его руки уже почти по локоть стали красными от его же собственной крови.
Но Он этого как будто бы не замечает и продолжает с небывалой ненавистью избивать стену.
В его глазах, точнее - в его взгляде, творится что-то ужасное.
От его безотчётных и резких ударов, на стене остаются красные пятна, но Он продолжает её бить, нанося удары всё чаще и чаще, всё сильнее и сильнее, создавая впечатление, что Он совсем не чувствует боли.
Рядом суетятся неизвестно откуда взявшиеся, какие-то люди, у них, у всех напуганные лица, вокруг снег, все люди мечутся туда-сюда, вроде как что-то кричат или о чём-то убедительно просят Его / звука в фильме по-прежнему нет, а голос за кадром не озвучивает второстепенных актёров, предлагая зрителям довериться их мимике./
Но никто из них к Нему не прикасается и не пытается остановить Его руки ".
Стип внимательно и почти не моргая, смотрит в телевизор.
Не отрываясь и затаив дыхание, он, как загипнотизированный, следит за каждым движением Героя фильма и ни как не может понять сути происходящего.
"Вдруг на экране все другие люди куда-то исчезают, и Герой остаётся один.
Он почему-то совершенно неожиданно успокоился и перестал бить стену.
Затем пристально посмотрел куда-то в сторону и так же неожиданно быстро побежал вдоль стены.                      
Стена сделала поворот, и Он завернул за угол.
Пробежал несколько десятков метров и, поняв, что стена бесконечная, резко остановился.
Подошёл предельно близко к стене и стал зачем-то рассматривать её снизу доверху.
Затем, отошёл от неё на три шага, потом ещё на три и с минуту рассматривал возвышающуюся перед ним стену во все стороны.
В Его глазах постепенно, но явственно, стал проявляться какой-то живой жизненный интерес и надежда.
Со стороны, после поворота, стена была уже не такой гладкой и безупречной, она была выложена как бы грубой кладкой, и имела неровности, выступы, и непонятно для чего сделанные балконы без перил.
Внимательно рассмотрев во все стороны стену до самого верха, Он подошёл к ней в выбранном им месте вплотную и, цепляясь красными от крови руками за всевозможные, всё время откуда-то появляющиеся выступы, и безошибочно и вслепую ставя свои ноги на другие выступы, с поразительной ловкостью полез вверх по стене.
Быстро добрался до первого большого балкона без перил, сел на него, немного передыхает, и с безумным интересом смотрит вверх.
Очевидно, что Он собирается лезть выше".
Лицо Героя заполнило весь экран телевизора, и Стип впился в Него глазами.
На несколько секунд Стип снял с себя свои очки, быстро протёр их краем своей рубашки и тут же снова надел их и опять уставился в телевизор.
Там - в фильме, на весь экран, в десяти сантиметрах от своего лица, Стип видел давно небритое и осунувшееся до нездорового цвета, нервно напряжённое, и очень ему знакомое лицо Героя.
"В Его перевозбуждённых зрачках светился до дикого неадекватный и злой блеск.
Просидев неподвижно на балконе с полминуты, Герой резко - рывком встал и так же рывком, полез выше по стене.
Он всё время что-то кричит стене, а если говорит, то очень напряжённо и скорее всего самому себе".
Голос за кадром почему-то молчал и Стип, не слыша Его слов, кое что читал по Его губам и мимике.
Звука не было с самого начала фильма, но Стип не обращал на это никакого внимания и ни разу не пытался включить громкость у телевизора.
Его интересовало только изображение и он не мог себе представить, что же /?!/ там - за этой стеной, и что /?/ так влечёт Героя, что /?/ заставляет того идти на