Сказка Стальных колес и Первый Гудок Тавриша

Сказка Стальных Колес и Первый гудок Тавриша

Далеко-далеко, в самом большом и важном депо страны, где пахло маслом, углем и дальними дорогами, жила-была Большая Мама-Поезд Таврия. Она была настоящей Королевой Рельсов – длинная, сильная, сверкающая темно-синей сталью, с мудрыми фарами-глазами, светившимися спокойным, уверенным светом. Таврия знала все пути-дороги, от заснеженных северных краёв до знойных южных морей. Она везла людей через тайгу и степи, через горы и равнины, и её путешествия длились порой целую неделю! Пассажиры любили её за надежность и плавный ход, а диспетчеры уважали за точность. Но самое большое её сокровище стояло рядышком на запасном пути – маленький, ярко-алый, с сияющими, как у мамы, но ещё по-детски любопытными фарами, паровозик Тавриш.
Тавриш обожал свою Великую Маму. Он ловил каждое её слово, запоминал каждый рассказ о далёких станциях: о Золотых Песках, о Хрустальном Водопаде, о Лесе Шепчущих Сосен.
– Мама, а, правда, что на Крайнем Севере рельсы поют под колесами особенную песню? – спрашивал он, прижимаясь теплым боком к её могучему тендеру.
– Правда, сыночек, – гудела Таврия низким, ласковым гудком. – Как серебряные струны. А на Юге, у самого синего моря, ветер пахнет солью и степными травами.
– А ты не боишься, когда едешь семь дней? Там же так далеко! – тревожился Тавриш, его маленькие колесики нервно переступали на месте.
– Страшно бывает иногда, – честно признавалась Таврия. – Особенно в метель или в темноте. Но я знаю путь. Знаю каждую стрелку, каждый мост. И знаю, что дома меня ждёт мой самый главный Вокзал – ты.
Тавриш светился от счастья. Он мечтал стать таким же сильным и знающим, как мама! Но пока его мир был маленьким. Он учился в деповской "Школе Юных Локомотивов": как слушаться семафоров, как бережно вести вагончики, как подавать вежливый, предупредительный гудок. Его первые "рейсы" были смешными и короткими: от депо до угольного склада и обратно. Он возил крошечные вагонетки с инструментами для рабочих, и те ласково называли его "Наш Алый Комочек".
Однажды утром, когда Таврия готовилась к очередному дальнему рейсу на Восток, Начальник Депо подошел к ним. Он был серьезным, но в глазах его светилась доброта.
– Таврия, друг мой стальной, – сказал он, похлопывая её могучий борт. – Пришло время твоему Алому Комочку сделать первый настоящий рейс. Небольшой, но важный. На Юг, к морю. Всего три станции. Повезёт группу... ну, скажем так, очень хрупких пассажиров.
Таврия замерла. Её фары дрогнули. В её стальном сердце защемило тревога. Её малыш? Один? В большой мир?
– Он... он же еще такой маленький! – прошелестел её пар. – А если заблудится? А если не справится? Там же стрелки, подъемы...
Тавриш же подпрыгнул от восторга! Его гудок прозвучал тоненько, но гордо:
– Ту - ту! Я смогу, Мама! Я всё помню! Я научусь!
Начальник Депо улыбнулся:
– Он у тебя умный, Таврия. И сердце золотое. Мы дадим ему самого опытного Машиниста-Наставника. А путь простой. Но главное – он везёт Белоснежный Сервиз с Голубой Росписью. Чашечки, Кофейник, Сахарничка. Они впервые едут к морю. Им нужен самый аккуратный, самый внимательный и самый добрый поезд. Разве это не про нашего Тавриша?
Мама-Таврия посмотрела на сына. Видела его горящие фары, его готовность, его желание быть полезным. Видела и тень страха за него. Она медленно подкатилась к нему, нежно коснулась его маленького носика своим могучим буфером – это был их поездной поцелуй.
– Помни, сыночек, – прошептала она так тихо, что слышал только он. – Сила – не только в мощи. Она в умении заботиться. Береги своих пассажиров. Слушай путь. Не торопись. И помни, что мой гудок всегда с тобой. Если станет страшно... послушай ветер. Он принесет мой сигнал, даже если я за тридевять земель.
И вот настал день. Маленький алый Тавриш, стараясь держаться ровно и важно, как мама, стоял у перрона. К нему осторожно цепляли нарядный вагон. В его окошках уже виднелись Белоснежные Чашечки, важный Кофейник и старенькая Сахарничка. Мама-Таврия стояла на соседнем пути. Её гудок прозвучал не как обычно – громко и властно, а тихо, протяжно и очень-очень тепло: "Ту-у-у... Береги себя, мой Алый Комочек. Ту-у-у... Я люблю тебя".
Тавриш ответил своим первым настоящим гудком отправления. Он старался, чтобы он звучал уверенно, как у мамы, но в нем все равно звенела детская радость и капелька волнения: "Ту-ту! Поехали!"
Он тронулся плавно, как учили. Мама-Таврия смотрела ему вслед, пока его алый силуэт не растворился в утренней дымке. В её огромном стальном сердце билось тревожное и гордое эхо: "Лети, мой птенчик стальной. Учись. Люби дорогу. И возвращайся".
А Тавриш вёл свой первый состав. Он помнил мамины слова: "Береги пассажиров". Он объезжал самые маленькие кочки, сбавлял ход на поворотах так, чтобы Чашечки не звенели. Он вежливо переговаривался с дорожными семафорами. И когда одна Чашечка тихонько ахнула, испугавшись пролетавшей птицы, Тавриш дал особый, успокаивающий гудок: "Ту-ту-ту... Не бойтесь, я с вами". Он чувствовал, как его любопытство и волнение превращаются в ответственность и нежность. Он вез не просто груз. Он вез чью-то мечту о море.
Когда он благополучно доставил Сервиз в южный городок и поехал обратно, он уже не был тем же самым "Алым Комочком". Он был Поездом Тавришем.

 Ещё маленьким, но уже знавшим главное: что его путь, хоть и короткий, важен. Что доброта и забота – это самая большая сила. И что где-то далеко, на бескрайних просторах, едет его Великая Мама, и её любовь, как рельсы, всегда под ним, всегда ведёт его домой.
С тех пор, когда их пути изредка пересекались на больших узловых станциях на рассвете, они давали особые гудки-приветствия.
Глубокий, мудрый гул Таврии: "Ту-у-у... Горжусь тобой, сынок".
 И звонкий, радостный ответ Тавриша: "Ту-ту! Я учусь, Мама! Я помню!"
А между ними сияло восходящее солнце, заливая стальные пути золотом, связывая огромное сердце матери и смелое сердце сына одной нерушимой стальной нитью любви и дороги.

Конец.