Гармонь
Рассказ
Не успела Анна Тимофеевна наладить сепаратор для перегонки молока, как электричество отключили.
- Да будьте вы неладны! – в сердцах воскликнула она . – Вот незадача! Молока набралось полный холодильник, а тут – на тебе – сюрприз! Чтоб вам пусто было! Да что же это такое! Каждый раз в самое неподходящее время надирает их!
Тимофеевна долго осыпала лестными словами электриков и всю их кампанию за постоянные подвохи в отношении законопослушных плательщиков. А между тем смеркалось , теплый июньский вечер растекался по улицам небольшого села и плотно обволакивал приятной прохладой ухоженные огороды и строения.
- Что теперь делать? Придётся свечки искать. Варюшка, ну-ка принеси там свечки, а то я тут упаду невзначай.
Пятнадцатилетняя внучка появилась вскоре со свечой, прилепленной к блюдечку.
-Бабуль, ещё одну принести?
-Да неси, куда ж теперь деваться. Сейчас ужинать будем, да, видно, и спать пойдём. Отрезали нас от мира, осталось только выть на луну.
Пришла вторая внучка Настя и принялась помогать накрывать на стол. После ужина девчонки помыли посуду и нехотя удалились в дом. Дед Андрей сидел и ждал, когда Тимофевна допьёт свой чай.
-Ну и что будем делать, мать? Кино теперь не посмотришь, газеты давно уже не читаем…
- Посидим немного – да пойдем спать, чего уж теперь. Жалко, молоко может пропасть.
Дед немного подумал и пошёл в дом. Через минуту-другую вышел оттуда с гармонью.
- Эх, где наша не пропадала! Сыграть что ли?! Сто лет не брал в руки. Ничего, мать. Нас живьем не возьмёшь! Разгоним тоску-злодейку, как думаешь?
Тимофевна улыбнулась и махнула на него рукой.
Дед Андрей несколько раз коряво прошёлся по пуговкам видавшей виды, но всё ещё голосистой гармошки . Тимофевна только вздохнула печально: гармонист липовый, все аккорды уж позабыл. А дед всё блуждал и блуждал по клавишкам, будто искал дорожку к былой удали и раздолью. И вдруг растянул гармонь в звонком многоголосье. В глазах Тимофевны вспыхнул огонёк , и она улыбнулась в сторону мужа. С некоторыми запинками дед проиграл вальс «На сопках Манчжурии».
- Ничего, мать, сичас настроимся, не боись.
-Я не боюсь. Но пока ты настроишься, полночь накроет.
- А забыла, как мы с тобой до утра с гармошкой дружили? Вспомнить молодость никогда не мешает. Так что садись-ка рядышком, старушка, тряхнём тем, что осталось, и пусть молодёжь заплачет от зависти.
Дед Андрей, горделиво улыбаясь, дал проигрыш.
Тимофевна душевно затянула:
Что стоишь, качаясь,
Тонкая рябина,
Головой склоняясь,
До самого тына.
Вначале надтреснутый, голос Тимофевны крепчал, обретая былую упругость и силу. Песню закончила уверенно, потрепала рукой изрядно поредевший чуб деда. На душе как-то захорошело, живительное тепло потекло по жилам, улыбка расцветила усталые лица этих уже немолодых людей. Они посмотрели друг на друга, и что-то дрогнуло у них внутри, вспыхнуло малой искоркой, загорелось ласковым огоньком, засветилось давно позабытым озорством.
- А давай-ка нашу любимую «Одинокую гармонь», - махнула рукой Тимофеевна.
И завела. Природа наградила Анну Тимофеевну красивым бархатистым голосом, недаром славилась она в округе знатной певуньей. Была помоложе – редкая гулянка обходилась без её мелодичных душевных песен, конечно в одной связке с мужем – куда же без озорной гармошки! И теперь разогретый сочный голос её волновал потёмки, разливался сладкой мелодией по собравшейся было на покой околице.
Словно ищет в потёмках кого-то
И не может никак отыскать.
Андрей Степаныч тихонько подпевал жене, осторожно вкрапливая свой подосипший баритон в плавную задушевную мелодию. Давно не пели вот так на пару, всё некогда да недосуг: то работа, то хозяйство, то дети, то внуки. А теперь разогнали всех, внуки выросли – отчего не спеть, не побаловать истомившуюся душу! Как хорошо-то вот так посидеть, ни о чём не думая, ни о чём не беспокоясь, никуда не торопясь, с гармошкой да с доброй песней.
Не успели они допеть , как из-за угла выщли соседи, Валентина Петровна да Николай Васильевич Кудиновы.
- Доброго вам вечера! – заулыбался Николай. – Нехорошо! Сами устроились с гармошкой, песенки поют, а соседи помирай со скуки в неуютном доме! Уж как хотите, а мы к вам. Конечно, не с пустыми руками. – Тут он поставил на стол бутылку, а Петровна пристроила к ней чашку со своими знаменитыми котлетами.
- Да мы уж как будто поужинали… А и молодцы, что пришли. Посидим, всё веселее будет. – Тимофевна засуетилась, накрывая на стол. Вмиг появились стопки, салат, яичница, хлеб, огурцы.
- Ну, присаживайтесь, мужики. Свечки осторожнее, не опрокиньте.
- Да что ты, Тимофеевна, - прищурился Николай, - мы стопку на ощупь определим и ко рту доставим без ошибки. Так что не волнуйся. Ну, Степаныч, давай хлебнём на сон грядущий.
Женщины пригубили свои стопочки и поставили в сторонке: побоялись злоупотреблять - у одной давление шалит, у другой таблетки на подходе.
- Ну, что ли споём, соседушка, нашу душевную? Ну-ка Степаныч, подыграй.
Куда ведёшь, тропинка милая?
Куда ведёшь, куда зовёшь?
Кого ждала, кого любила я,
Уж не догонишь, не вернёшь.
Мягкое, сочное двуголосье разлилось по саду. Казалось, деревья притушили своё шуршание листвой, чтобы не мешать повествованию о чистой, неразделённой любви. За этой песней последовала ещё одна, потом ещё… Соседки непривычно зарделись, засмущались, как в далекие молодые годы на вечёрках. Томно вздохнули, вспоминая добрые времена.
- Ну, давайте что ли пропустим ещё по маленькой, - проговорил гармонист, откладывая свой инструмент.
Хлопнула калитка, Дружок с рычанием метнулся за угол и замолчал. Вот они, соседи справа объявились.
-Добрый вечер, друзья-товарищи! Примите к своему огоньку горемык из темного царства. - Сергей и Наталья Красновы , чета значительно моложе, прибыли тоже не с пустыми руками.
Да, вечер намечается замечательный. Мужики двинулись покурить, женщины опять застучали тарелками.
- А мы слышим, гармошка заиграла, а потом песни полились. Своему говорю: а ну-ка собирайся, пойдем, посидим, душу отведём, нечего томиться в темноте да в тишине. – Наталья быстро раскладывала салат по тарелкам, жареную рыбу, копченое сало. - Мужики, быстро за стол, а то больно душа горит. Угощайтесь, соседушки. Рыбка свеженькая, мой сегодня наловил.
Довольные, разогретые , с разговорами, мужчины расселись по местам. И тут началось. .. Полились воспоминания о колхозной жизни, о тракторах, машинах, посевных, сенокосах. Только и слышно: а ты помнишь… вспомни, как…
- А ты помнишь, какой у нас мост был на первую ферму? Деревянный. Его чуть не каждую неделю чинили. . Сколько машин, тракторов за день проходило! Доски в труху. Глядишь, одна доска отлетела, другая… Иногда подъедешь – а там одни продольные балки лежат. А ехать-то надо, да ещё с погрузчиком! Вот подгадаешь передние колёса трактора на эти балки и так потихоньку, потихоньку - на тот бережок. Каскадёры, блин! – Николай Васильич довольно и горделиво крякнул, закусывая огурчиком.
- Да, работали. –продолжил Андрей Степаныч. – И скажи, ведь и работали, как часы, и выпивать успевали. Но не было пьяниц на селе, как нынче. Вот что значит работа! Есть работа – пьянствовать некогда.
За дверью послышался тихий смешок и шуршанье. Тимофеевна обернулась:
- А вы, молодёжь, что притаились за дверью, выходите уж на свет божий.
- Бабуль, можно – мы с вами посидим? ,- смущённо улыбнулась Варюшка.
- А что, ваши гадики, сдохли небось? – поинтересовался дед Андрей.
-Не гадики, а гаджиты. И не сдохли, они на аккумуляторах.
- Гаджиты! Всё одно – гады. Все мозги вам поиссушили: то в ушах у них торчат, то перед носом, то разговаривают, то переписываются, то в игрушки режутся –рехнуться можно. Ну и что, вот и сидите в темноте, самое для вас время – никто не мешает.
- Да уж, никто. Сами с гармошкой, а мы в темноте.
-Гармошка – старинный инструмент, не модный, у вас не в цене, у вас гадёныши на все лады поют – вот и слушайте их.
- Бабуль, ну можно, мы с вами?
-Ну уж идите, - согласилась Тимофевна. – А вы, мужики, языки немножко прикусите при девчатах.
- И вообще, - вступила Валентина. – Мы что пришли сюда, ваши воспоминания слушать, это мы могли бы и без гармошки. А ну-ка , Степаныч, сообрази чего-нибудь.
- А давай-ка, Андрюха, «Цыганочку с выходом»! - Николай вышел из-за стола, выпрямился, смачно притопнул:
-Эх, где наша не пропадала! Тряхнем стариной, что ли! – И пошёл, пошёл по кругу, притопывая и прихлопывая, расчёсывая загрубевшими пальцами изрядно поредевшие волосы в скудном остатке. Слегка прихрамывая, старался держать такт и темп. Когда-то , по молодости, был первый танцор на деревне, кружил с девчатами до утра – кто кого перепляшет. А сегодня не тот , ой не тот – но хорохорится, хоть и сбивается с такту, но не сдается.
Варька с Настей, сидя на крылечке, слегка подпрыгивали, хлопая в ладоши, счастливо помогая и поддерживая деда Николая. И вдруг Варька вскочила, подлетела к танцору- и затопала, и закружилась. НЕ по-цыгански вовсе, а так, как бог на ногу положит! У Николая открылось второе дыхание – как можно осрамиться перед такой полыхающей красотой!
Валентина заволновалась:
-Угомонись, старый пень, последние суставы разбухаешь! Что я с тобой делать буду! Сядь, говорю, успокойся! Смотри, уж белый весь.
[justify] Сломленный одышкой, Николай рухнул на стул. А дед
