Был серый, хмурый и дождливый октябрьский вечер. Над Москвой висела низкая, беспросветная пелена тёмных туч; на мокром асфальте, усыпанном опавшими с деревьев разноцветными листьями, повсюду блестели лужи; вода капала с крыш домов и, журча, лилась из водосточных труб, а горизонт был затянут мутной, белёсой влажной дымкой, в которой таяли очертания дальних домов, заводских труб и деревьев.
Рабочий день заканчивался, и люди уже повсеместно возвращались с работы домой. По мокрым тротуарам сновали многочисленные прохожие под зонтами, одетые в плащи и куртки; по улицам, брызгая грязью из-под колёс, мчались потоки машин; иногда среди автомобилей виднелись мокрые, переполненные пассажирами троллейбусы и автобусы с запотевшими окнами; тысячи людей постоянно исчезали в чреве метрополитена.
По одной из московских улиц, лениво позвякивая и стуча стальными колёсами по мокрым рельсам, шёл трамвай. Пассажиров в нём было много, и хотя на каждой остановке кто-то выходил, но на смену вышедшим практически сразу заходили новые люди, и теснота в вагоне не уменьшалась. Все сидячие места в трамвае были, разумеется, заняты; а не сумевшие вовремя занять себе место пассажиры стояли в вагоне, тесно прижавшись друг к другу. Сидящие люди занимались своими делами: одни читали газеты, другие разгадывали кроссворды или сканворды, третьи просто разговаривали между собой, а одна старушка, сидевшая неподалёку от задней площадки вагона, деловито вязала шерстяной носок.
Трамвай пересёк какую-то широкую площадь и свернул в узкий переулок. Справа по его ходу мелькнул вход в метро, вокруг которого плотными рядами стояли люди, торговавшие всякой всячиной с рук и с лотков, и мельтешили спешившие домой прохожие. Какая-то толстая тётка-торговка под широким чёрным зонтом громко и зычно кричала: «Пирожки, беляши горячие!». Неподалёку от этого входа в метро в глубине переулка находилась и трамвайная остановка, на которой также плотной толпой стояли ожидавшие трамвая люди.
Трамвай, звякнув, затормозил, его водитель объявил остановку; пассажиры в вагоне зашевелились, зашумели и двинулись на выход. Двери открылись, и вагон быстро опустел больше, чем наполовину, однако вошло в трамвай ещё больше людей, чем вышло, и теснота в вагоне только усилилась.
Послышался чей-то недовольный и раздражённый голос:
- Набились, как селёдки в бочку! Не протолкнёшься!
- Да не ворчите вы! – одёрнул его в ответ другой голос. – Не нравится – берите такси!
- Были бы лишние деньги – взял бы, - отвечал всё тот же раздражённый голос. – А то по полчаса трамвая ждёшь, а потом ещё в такой давке ехать надо…
Водитель объявил следующую остановку, закрыл двери, и трамвай тронулся и медленно поехал вглубь переулка. Однако, вскоре он резко затормозил и остановился, так и не доехав до следующей своей остановки. Поначалу никто из пассажиров не придал этому никакого значения: ну подумаешь, может быть, водитель решил немного поговорить с водителем встречного трамвая или впереди образовалась небольшая автомобильная пробка, мешающая движению – переулок был весьма узким, да к тому же у обочин рядом с тротуарами по обеим его сторонам припарковалось множество машин, что ещё больше усиливало тесноту в и без того тесном переулке.
Так прошла минута, затем другая, третья, а трамвай по-прежнему не собирался трогаться с места. Мимо него прогромыхал встречный трамвай; машины, скопившиеся позади стоящего вагона, начали, сигналя объезжать его. Пассажиры заволновались, зароптали, зашевелились. Кто-то высунулся в окно посмотреть, почему остановился трамвай. Сидящие люди оторвались от чтения книг и газет, отложили недоразгаданные кроссворды и тоже с любопытством глядели в окна трамвая.
Наконец, у кого-то из пассажиров нервы не выдержали, и он крикнул на весь вагон:
- Что случилось? Почему стоим?!
- А хрен его знает, - отозвался другой пассажир.
- Эй, водила, ты что там, заснул?! – раздался выкрик с задней площадки.
В ответ водитель открыл двери трамвая и, выглянув из своей кабины в вагон, сказал:
- Кто торопится, можете выходить и идти дальше пешком. Дальше вагон не пойдёт.
- Почему? Сломался что ли? – спросил водителя в ответ мужик в кожаной куртке и мокрой чёрной кепке, стоявший около передней двери.
- Машина на путях стоит. Проехать нельзя, - ответил водитель трамвая и снова закрылся в своей кабине.
Самые нетерпеливые пассажиры протолкались к открытым дверям, вышли из трамвая и торопливо зашагали по тротуару вперёд, вглубь переулка вдоль трамвайных путей. Вместе с ними выбралось из вагона и несколько любопытных граждан, пожелавших увидеть не дававшую проехать трамваю машину.
Оказалось, что путь трамваю загородил массивный чёрный «Джип» с тонированными стёклами. Припаркован он был крайне неаккуратно: машина стояла где-то в метре от тротуара не параллельно бордюру, а её левое заднее колесо расположилось прямо на одном из трамвайных рельсов. Водителя в «Джипе», конечно же, не было – оставив машину фактически на трамвайных путях, он куда-то ушёл по своим делам.
- Да, тяжёлый случай, - обойдя «Джип» вокруг, сказал уже знакомый читателям мужик в кожаной куртке и кепке. – Это, похоже, надолго.
- Вот скотина! – заворчала старушка-пассажирка, тоже вышедшая из вагона посмотреть, что случилось, - поставил свою машину на рельсы и ушёл!
- Разбить бы эту машину к чёртовой матери! – в сердцах выдохнул третий пассажир – ветеран с орденом Отечественной войны первой степени на пиджаке, видневшимся из-под расстёгнутого на груди старенького бежевого плаща.
- Разобьёшь её, как же! – возразил мужик в кожаной куртке, ударив ногой по стоявшему на рельсе колесу «Джипа». – Потом с хозяином не расплатишься. Эта машина бешеных денег стоит!
- Совсем эти «новые русские» очумели! – подытожила четвёртая пассажирка – женщина средних лет, одетая в куртку с капюшоном и державшая в руках тяжёлую хозяйственную сумку с продуктами.
Вскоре все в трамвае уже знали причину его неожиданной остановки. Многие, несмотря на непрекращающийся дождь, вышли из вагона и двинулись дальше пешком, но те люди, которым надо было ехать далеко, остались в трамвае и терпеливо ждали, когда путь освободится и трамвай пойдёт дальше. При этом они бурно обсуждали происходящее.
- Безобразие! Совсем на этих «новых русских» никакой управы не стало!
- Вот теперь сиди и жди, пока этот гад вернётся!
- А может, он только через час придёт. Что же, нам теперь тут целый час «куковать»?
- Может, и больше…
В трамвае находилась большая группа школьников-подростков. До того, как произошла непредвиденная остановка, они весело и жарко болтали о каком-то новом американском кинобоевике, а теперь переключились на разговор о «Джипе», его хозяине и о том, что бы они с ним сделали, если бы у них были «пушки». При этом ребята в выражениях особо не стеснялись, наполняя вагон трамвая отборной матерной бранью. Какую-то интеллигентную старушку, до этого мирно читавшую толстую книгу, грязное сквернословие школьников быстро вывело из себя, и она, оторвавшись от чтения, повернулась лицом к ребятам и укоризненно проговорила:
- Дети, как вам не стыдно?! Такие маленькие, а уже так ужасно ругаетесь!
- Мы вам не дети! – огрызнулся самый бойкий из школьников – паренёк лет тринадцати в куртке-«косухе», футболке с портретом Виктора Цоя, джинсах с дырами на коленях и серьгой в левом ухе. – Правда, пацаны? – обратился он к своим приятелям.
- Да, Колян! – поддержали парня его дружки.
- Не надо нас жить учить, ладно? Достали уже! – продолжал Колян, обращаясь к старушке. – Как мы хотим, так и говорим! А этого пидараса «новорусского» надо бы взорвать вместе с его «тачкой»!
Старушка тяжело вздохнула и проговорила
- Ну и молодёжь сейчас пошла! Ни культуры, ни уважения к старшим… Куда только родители и учителя смотрят?
Она была сразу же поддержана сидевшей по соседству женщиной предпенсионного возраста:
- Хулиганьё сплошное! Пакостники! А всё эта поганая западная «свобода» в этом виновата! Разложили молодёжь дальше некуда!
Время шло, а хозяин «Джипа» всё никак не появлялся. Из-за поворота вынырнул следующий трамвай, постоял на остановке у метро, высадив часть пассажиров и приняв новых, и, подъехав к стоящему перед «Джипом» трамваю, остановился следом. Почти сразу его двери открылись, и большая группа пассажиров, недовольно ворча и ругаясь, вышла из вагона и пошла вглубь переулка мимо первого трамвая и злополучного «Джипа». Несколько человек остановились около застопорившей движение машины и о чём-то говорили с мужиком в кожаной куртке и ветераном. Вслед за пассажирами из второго трамвая выскочила женщина-водитель в ярко-оранжевой накидке-безрукавке и быстро зашагала к месту происшествия, не обращая ни малейшего внимания на холодный и довольно сильный дождь. Водитель первого трамвая вышел навстречу коллеге.
- В чём дело? – спросила водитель второго трамвая. – Почему стоим?
Водитель первого трамвая молча указал на перегородивший дорогу «Джип».
- А что, его никак убрать нельзя? – спросила удивлённая водитель второго трамвая.
- Попробуйте, - небрежно ответил её коллега.
- Милицию надо вызвать. Пусть номера этой проклятой машины запишут, а её хозяина оштрафуют на кругленькую сумму, - вмешался в разговор водителей трамваев ветеран.
- Правильно! – поддержал его кто-то из пассажиров. – В следующий раз машину на рельсы ставить не будет!
- Да этим бизнесменам штраф – что слону дробина, - возразил другой пассажир.
- Будь моя воля, я бы их всех в тюрьмы пересажал! – гневно проговорил ветеран.
- А это Вы зря, - вступила в разговор модно одетая девушка, до этого молча сидевшая на одном из передних мест, - время сейчас другое. А они, бизнесмены, просто жить умеют в новых условиях!
- Воровать они умеют, а не жить! – ворчал ветеран. – А простой народ в грош не ценят!
- Мы же теперь для них быдло, а не люди! Рабы! – согласилась с ним женщина в куртке с капюшоном.
Около метро показался милицейский патруль: милиционеры гоняли торговцев, собравшихся у входа в московскую подземку. Водитель второго трамвая, мужик в кожаной куртке и
