Песня

Подгоревшая яичница ждала солидного едока. Его всё не было и не было. Расстроилась. Вошёл, вооружённый ножом и вилкой, тщедушный клерк. Ужаснулась. Сбежала в мусорное ведро. Да не тут то было. Оглянулся, полез, достал, съел...
Жизнь куриц- странниц...Гоняющиеся петухи, исчезающие не понятно куда снесённые яйца, гильотина или нож, и всё...
Владимир Владимирович Набоков прочитал вышенаписанное, взглянул на меня как-то...с сожалением что ли, нет, скорее ...с долгим сожалением, или постойте, нет...с оглушительным презрением, вот... Достал ручку, приступил...
Тургенев был большого сердца человек, потому инфаркты обходили его стороной. До поры до времени, до поры до времени...С уменьшением качества и количества его героев, теряло размеры и сердце. Пока не докатилось до размеров яйца цесарки обыкновенной. Птицы, совсем не глупой, хотя и не блистающей умом, лишь клювом и глазом, да и то, порой ночною...
Вдруг отложил ручку, прикрыл глаза, начал петь:" Где в горах орлы да ветер, на ни на, на ни на. Жил Вано- старик столетний, на ни на, на ни на. Смерть пришла порой ночною, на ни на, на ни на. Говорит,  пойдём со мною, дэ ли во дэла..." Заплакал. Слёзы сбегали по щекам оторопевшим ручейком. И всё более прозрачным становился вдруг великий писатель...Оставил после себя лишь  воздух, да ветерок в нём...
Я продолжил его песню: "Старику, куда деваться, на ни на, на ни на, жалко с жизнью расставаться, на  ни  на, на ни  на, подожди, кацо немножко, на ни на, на ни  на. Надо выпить на дорожку, дэ ли во дэла. Сели рядом генацвали, на ни на, за бочонком "Цинандали", на ни на, на ни на. А старик всё пьёт да хвалит! Дэ ли во дэла. Смерть бледнеет, еле дышит, на ни на, на ни на, ничего уже не слышит, на ни на,  на ни на. А к утру, страдая тяжко, на ни на, на ни на, уползла в кусты бедняжка, дэ ли во дэла. И с тех пор, вы мне поверьте, на ни на, на ни на, смерть сама боится смерти; на ни на, на ни на. А на дальних, на дорогах, на ни на, на ни на, стариков столетних много, дэ ли во дэла. Потому- то, в нашем крае, на ни на, на ни на, век за возраст не считают, на ни на, на ни на. Приезжайте, генацвали, на ни на, на ни на. Угостим вас "Цинандали", дэ ли во дэла. Приезжайте, генацвали, на ни на, на ни на, угостим вас "Цинандали", дэ ли во дэла." 
Я умолк, а потом, вдруг подумал: " Может быть, в моей жизни, проявились: тщедушный клерк, подгоревшая яичница, странницы- куры, потому что я перестал петь те самые песни, от которых душа и сердце, становятся вдруг ДУШОЙ и СЕРДЦЕМ..."