Как-то раз на работе один из моих подчиненных, пенсионер, который служил в авиации техником вертолетов, рассказал примечательную историю, а может и байку. Кто ж его знает?
Было это дело еще в начале 90-х. Вертолет, который он обслуживал, нашим руководством был отдан в, так сказать, аренду в одну из стран африканского Магриба вместе со всеми потрохами, т.е. экипажем и техником.
Далее рассказываю от первого лица:
"Ну делать нечего, собрались, заправились, полетели. Во второй части маршрута полёта оказалось, что погодные условия имеют свойство изменяться от отличных до полностью гадских за считанные минуты. Пока мы боролись с капризами погоды, запасы керосина стали стремительно таять и к аэродрому посадки мы подошли на последних каплях горючего. Контрольные лампочки аварийного запаса топлива не просто мигали. Они светились яркими красными прожекторами. А над аэродромом висела «этажерка» - несколько воздушных судов кружились на разных эшелонах в ожидании улучшения погоды. Нам же было просто необходимо садиться и желательно на ВПП, а не куда-нибудь в сторону.
Как мы сели – это отдельная история. Но сели. И… всё на этом. Тропический ливень был такой силы, что куда-либо рулить просто невозможно, видимость была не просто нулевая, а с отрицательными значениями.
Стоим мы, значит, на полосе, ждем хоть какого-то просвета на небе и слушаем переговоры местных диспетчеров с другими судами.
И тут слышим, как один из пилотов просит диспетчера сообщить метеоусловия у земли, ибо он собирается садиться.
Надо отметить, что тамошние диспетчера не разрешают или запрещают посадку, а только рекомендуют. Последнее слово всегда остается за командиром воздушного судна.
Но диспетчер все-таки понимает, что на земле небольшой погодный апокалипсис и задает пилоту вполне резонный вопрос: - Сэр! Вы точно уверены, что будете садиться?
На что получает ответ: - Да! Вон же только что кто-то сел. Значит и мы сможем.
Диспетчерская на минуту замолкает, видимо подбирая убедительные доводы не делать этого, а потом в эфире звучит:
It’s Russian, sir!"
