Павел Константинович любил проводить вечера в своём кабинете, который недавно оборудовал в дачном доме. Впервые они с женой решили провести на даче зиму. Дом вполне подходил для круглогодичного проживания и находился недалеко от Москвы. Взрослые дети обещали помогать, а что ещё нужно двум пожилым людям: покой, воздух и возможность гулять. А Павлу Константиновичу ещё хотелось и работать. На старости лет он всё чаще предавался воспоминаниям, увлёкся краеведением и решил написать книгу о своём родном подмосковном селе. С огромной теплотой Павел вспоминал односельчан, красоту русской деревни, бабушку, которая его воспитывала. Родители Павла погибли на фронте, но благодаря любимой бабуле ему удалось узнать некоторые семейные истории и сохранить альбом с фотографиями родных людей. Бабушка умерла, когда Павлу исполнилось тринадцать лет, и ему пришлось перебраться в детский дом. Те тревожные и полуголодные годы он не забудет никогда. Но в то же время это были годы настоящего мальчишеского братства. Тогда он подружился с Колькой и эту дружбу они пронесли через всю жизнь. Недавно Коли не стало, и Павел очень тяжело переживал потерю близкого и дорогого ему человека.
После утренней прогулки Павел Константинович по обыкновению зашёл в кабинет. Задумался о том, правильно ли расставил мебель, и стал рассматривать портреты знаменитых людей, которые смотрели на него со стены. Каждый портрет был подписан: Исаак Ньютон, Николай Лобачевский, Альберт Эйнштейн, Лев Ландау. А вот последний не очень вписывался в эту компанию ученых. Павел Константинович улыбнулся и подмигнул великому композитору Эдварду Григу. Этот человек сыграл большую роль в его жизни. Именно на его концерте произошла встреча студента Пашки с его единственной любимой женщиной. И опять память вернула его в тот далёкий тысяча девятьсот пятьдесят седьмой год двадцатого столетия. Это был последний курс обучения в институте. Вспомнился весельчак Колька, высокий, стройный, с кудрявой густой чёлкой. Он всегда был заводилой, придумывал разные истории и розыгрыши. Рядом с другом Пашка казался серьёзным, строгим и задумчивым. Среди друзей он слыл красавчиком. Шатен с голубыми глазами и утончёнными чертами лица. Павел был похож на Вячеслава Тихонова и нравился девушкам, но сам он не придавал большого значения своей внешности. Понимал, что о любви думать рано, нужно учиться. Бабушка говорила: "Без профессии пропадёшь". А пропасть они с другом совсем не хотели. После школы поступили в институт и все пять лет с усердием изучали точные науки. Но вот на последнем курсе Паша стал встречаться с Ларисой, что вызвало неодобрение и ревность со стороны товарища.
- Пашка, ты опять к Лариске собираешься? - спросил Николай. - Как ты мог в неё влюбиться? Она же зануда и эгоистка. И любить она кроме себя никого не может, просто замуж хочет выйти побыстрее.
- Да, мы сегодня в Большой зал консерватории идем Грига слушать, - смущаясь, ответил Павел. И как-то задумчиво продолжил, - может, действительно на ней жениться? По распределению в Москве останусь.
- В кого ты превратился, Пашка. Я тебя не узнаю. Помнишь, как в детском доме мы клятву давали всегда быть вместе. Учителями хотели стать настоящими, уехать на Север или Дальний Восток. Столько комсомольских строек в стране. Там ведь так учителя нужны, особенно в вечерних школах. Получим комнату, а может даже квартиру или дом. Летом охота, рыбалка. Представляешь, какая самостоятельная жизнь нас ждёт? А ты сразу под каблук хочешь попасть. Мечту нашу готов предать.
- Да ну тебя, Колька, всё это романтика. А я вот пришёл к Лариске домой и посмотрел, как люди живут. Папа у неё архитектор, а мама - домохозяйка. Да ещё домработница приходит по хозяйству помогать. А когда обедать сели, тут я чуть сознание не потерял. Борщ с пампушками, утка с яблоками, пирог с ливером. Я так вкусно никогда не ел. Вот бы так хоть немножко пожить?
- Так ты что, за харчи продался? Да мы, когда работать начнём, такой пир с тобой устроим. Будем жить лучше, чем твоя Лариска. Неужели ты в неё влюбился по-настоящему? Да она даже некрасивая. Ну, правда, всегда одета хорошо, дорого. Но такая заносчивая. Смотрит на всех свысока. Я бы на такой никогда не женился.
Павел слушал товарища, и ему стало стыдно. Действительно предал он их юношескую мечту, втюрился в первую попавшуюся девчонку с их курса. Помог ей как-то с курсовой. Лариса была посредственным математиком. Она больше увлекалась музыкой и живописью. Что её занесло в педагогический институт на физико-математический факультет? Как-то проводил девушку до дома, потом был приглашен на ужин, а затем на обед. Павел боялся себе признаться, что именно эти обеды и ужины имели решающее значение. Вспомнились голодные послевоенные детдомовские годы. Да и в общежитии института на стипендию жилось не очень сытно.
Хорошо было дома у Ларисы. Тепло, уютно, стильно, богато. В прихожей - мягкие тапочки, на столе - вязаные кружевные салфетки, столовые приборы из мельхиора и серебра. А он, Пашка, простой детдомовский парень, с трудом управлялся с ножом и вилкой. На стенах висели картины в золочёных рамках, на которых были изображены яркие цветы и аппетитные фрукты. Особенной казалась одна картина, на которой кроме прочих охотничьих трофеев в центре композиции был изображён мёртвый лебедь. Лариса объяснила: "Это копия картины великого фламандского художника Франса Снейдерса. Но тебе, конечно, это имя ни о чём не говорит!" За чаепитием она любила повторять: "Осторожно, это чашечка из сервиза Кузнецова. Не урони". А до пластинок с записями исключительно классической музыки дотрагиваться вообще было нельзя. Но Павел не проявлял особого интереса к её музыкальной коллекции. Ларису это очень удивляло. И ещё её возмущало, что Павел не мог на слух отличить первый концерт Чайковского от второго концерта Рахманинова. Произведения этих композиторов он, конечно, слушал, и даже с удовольствием. Но слушал нечасто, только когда случайно включал радио во время их трансляции. И ноктюрны Шопена Пашке нравились. Но вот незадача - не читал он романов Жорж Санд. Не знал, что это псевдоним писательницы, произведения которой издавались под мужским именем. А ведь она была возлюбленной великого композитора! Лариса не понимала, как об этом можно было не знать. И снова Павел краснел от стыда.
Нужно сказать, что при всём уважении к великим композиторам, Павлу была близка другая музыка. Бабушка привила ему любовь к русским народным песням, которые пели по вечерам в деревне. Ему нравились песни в исполнении Леонида Утёсова, Марка Бернеса, Владимира Трошина. Фестиваль молодёжи и студентов, 1957 г. открыл для советской молодёжи джаз и рок-н-ролл. И эту музыку он с ребятами слушал в общежитии, когда включался единственный старенький патефон. Виниловые пластинки студенты позволить себе не могли и покупали на "чёрном рынке" пластинки особые, с записями "на ребрах", то есть на рентгеновских снимках. На слуху были имена иностранных джазовых исполнителей - Луи Армстронг, Мишель Легран, Элвис Пресли. Приобрел огромную популярность Олег Лундстрем - советский джазовый композитор.
Николай прервал мысли Павла.
- Да ты знаешь, дурья твоя башка, что женятся люди на всю жизнь? Как ты с этой Лариской жить-то будешь? Ведь вы же совсем разные люди.
Павел молча надел пиджак и выскочил из комнаты общежития. Конечно, он понимал, что Николай прав. Настроение было окончательно испорчено, и Павел побежал на свидание с Ларисой, забыв надеть галстук. А это, в свою очередь, опять могло быть причиной недовольства со стороны девушки. Но Павел в тот момент как никогда хотел оставаться самим собой. Галстуки он не любил, считая этот аксессуар предметом пижонства.
Лариса ждала у дверей консерватории. Она держала в руках билеты, приобретённые её папой. Концерт посвящался 50-летию со дня смерти Эдварда Грига. В исполнении Симфонического оркестра должны были прозвучать сюита "Пер Гюнт" и концерт для фортепьяно с оркестром.
- Ну где ты ходишь? Я уже десять минут жду. Мужчине опаздывать неприлично.
- Извини, больше не повторится, - буркнул Пашка.
Молодые люди вошли в большой зал консерватории. Павел здесь был в первый раз и с удивлением рассматривал интерьер зала: лепные декоры с изображением музыкальных инструментов, люстру и бра, украшенные лирой и трубами. По обеим сторонам зала были размещены декоративные медальоны с портретами великих композиторов. Его поразило, что большинство женщин, которые пришли на концерт были в вечерних платьях. И Павел опять вспомнил, что не надел галстук. Хорошо, что они с Колькой купили костюм один на двоих. Правда, пришлось всю зиму разгружать вагоны на товарной станции. С тех пор такая подработка стала для друзей привычным делом, и прошлой ночью Павел тоже работал грузчиком.
В зале стало тихо и заиграла музыка. Звуки обволакивали и завораживали. Спокойная, красивая мелодия заставила Павла задуматься, а потом и задремать. Через некоторое время музыкальная картина завершилась и наступила пауза. В это время Лариса толкнула Пашку под локоть, и он со всего размаху захлопал в ладоши. И только спустя несколько секунд понял, что аплодирует один в зале. Лариса и все сидящие рядом смотрели на него укоризненно. Павел не успел опомниться, а оркестр заиграл уже другую мелодию - быстрый ритмичный танец. Пашка ничего не понял, но ему так захотелось смыть с себя эти укоризненные взгляды. Он прошептал Ларисе на ухо слова извинения, встал с места и быстро вышел из зала.
В фойе Павел застал драматическую сцену. Билетёрша не пускала в зал опоздавшую девушку, которая очень эмоционально пыталась объяснить причину опоздания. Причина, конечно, была уважительная: подруга заболела, и пришлось заезжать к ней за билетом буквально перед концертом. Пашка замер и невольно залюбовался тонкой фигуркой, длинными каштановыми волосами, нежными трогательными чертами лица.
- Почему вы не пускаете такую красивую девушку на концерт? - спросил он билетёршу.
- Вход в зал после третьего звонка запрещён. Придется дождаться антракта, - строго ответила женщина.
- А я вышел из зала. Выходит, и меня вы обратно не пустите... Девушка, а хотите прогуляться по вечерней Москве? Меня зовут Павел. Можно с вами познакомиться?
- Тая, Таисия, - ответила девушка и удивлённо заморгала длинными ресницами, - вы сбежали с концерта? Вам не понравилась сюита Грига?
- Как вы правильно заметили, Таечка, именно сбежал, но не от Грига. И мне очень повезло, что я встретил вас.
Через полчаса молодые люди уже непринуждённо болтали, как давние друзья. Они гуляли по Москве до позднего вечера.
