БАШНЯ.
(«Дом, женщина, роман»).
«На высокую башню можно подняться
лишь по винтовой лестнице».
(Фрэнсис Бэкон).
Я начинал семейную жизнь в крохотной «хрущёвке» у моей мамы. В проходной комнате спала мама, а в маленькой спальне разместились мы с женой. Мне было 25, а жене 18 только исполнилось. Она была красавица и умница, вскоре закончила медучилище, а я амбициозный перспективный инженер и уже начальник техотдела на заводе. Была любовь, страсть, неплохая зарплата, большая материальная помощь от тёщи, довольной приобретением серьёзного зятя – ей было с кем сравнивать. Сразу же после свадьбы тёща купила нам машину – белые Жигули третьей модели, на которой мы ездили в деревню каждые выходные за продуктами с её обширного хозяйства. Причём для неё снабжение нас продуктами было в приоритете, а тесть в этом деле слова не имел, работал кузнецом в совхозе и одновременно пахал на хозяйство, не разгибая спину. Правда, чтобы получить машину пришлось оформить тестя передовиком производства, чему он тоже не сопротивлялся. Зато многолетняя очередь на приобретение вожделённой для советского человека «копейки» была преодолена за три месяца (т.е. в следующем квартале). Но и тесть не остался в накладе, его неожиданно и дальше стали выдвигать… в президиум.
Таким образом, у нас почти всё было, если бы не одно важное обстоятельство, которое нам сильно осложняло семейную жизнь с зашкаливающими, но законными для молодой супружеской пары желаниями. Любить друг друга было негде – места не было в нашей так называемой квартире, в ней даже одному человеку тесно. Кухню вообще невозможно сейчас представить – узкая короткая щель между туалетом и спальней. Но не в кухне дело, а как уже догадался читатель, в отдельной изолированной комнате для молодых супругов, точнее в её отсутствии. А если к этому прибавить и отсутствие водопровода, то, как говорится, тушите свет. Трудно предположить современному человеку, что думали наши вожди, когда строили по пятилетним планам такое жильё. Скорее всего, они точно знали, что секса в советских семьях нет и не должно быть, если кто-то думает иначе. Хотя есть мнение, что в то время в народном хозяйстве денег не было на приличное жилище для советского человека. Склонен думать исходя из своего производственного опыта, что этой причиной всегда что-то объясняют, а деньги при большом желании можно найти. Тем более, что секс в советской семье всё же существовал, несмотря на передовую идеологию, надо было как-то любить друг друга и заводить детей. И что же делать было мне в той конкретной ситуации? Не хотелось смущать маму и напрягать жену, но плоть требовала своё, не отступая ни на минуту. Я искал вариант переезда на работу в перспективный город, где высокими темпами строилось новое жильё. Моим условием (о котором пока знал только я) было получение квартиры сразу по устройству на работу. Это почти фантастическое требование явно превышало мои возможности, и могло прийти в голову только наглому оптимисту. Для отдела кадров любого советского предприятия – неприемлемое требование ни в каком варианте. Тем более, что я был не доктором каких-нибудь важных наук, а простым инженером, случайно выскочившим в начальники – ни инженерного, ни руководящего опыта у меня не было. А что же было? Было ощущение полёта к какой-то важной цели, чувство перспективы и светлого завтра, если уж не скорого коммунизма, то скорой карьеры и семейного счастья. Жилищная проблема могла затянуться на годы, поэтому стратегия была ясна – поскорее найти, уехать, получить. А что было делать с «этим» сейчас? Решение неожиданно нашла моя жена, моя умница Таня. И помощь свыше тоже отрицать нельзя.
- Сегодня главный врач предложил мне перейти в наркологический кабинет. Он сам будет вести приёмы два часа в день. Ему нужна медсестра для организации кабинета. Как ты думаешь, Никита, мне соглашаться? – спросила Таня за ужином.
- Вряд ли… Зачем тебе эта вредная работа? И чем не устраивает сидеть с терапевтом?
- Устраивает, но ты кое-что не знаешь….. Большее время я буду одна в кабинете и смогу пригласить тебя на свидание…. в обеденный перерыв.
- Это как? Я пытался оценить предложение – похоже, Таня шутит.
- А вот так…. Место для наркологии выделили в старой водонапорной башне – там сейчас архив. Нужно подняться по скрипучей лестнице, чтобы в него попасть. Я там уже была – нам это подойдёт, - вполне серьёзно рассуждала Таня. - И расположена башня на краю территории больницы, но есть проход к ней со стороны дороги. Ты уедешь чуть раньше на обед, потом ко мне, после заедешь домой и быстро пообедаешь. Если кто-то вдруг пойдёт в кабинет, то об этом нас предупредит скрипучая лестница. Кстати, там есть обогреватель и водопровод….
Глаза у Тани сияли. – Ну, как тебе мой план?
Действительно, как теперь выражаются, это был целый бизнес-план моей влюблённой жены, от которого невозможно отказаться. Так мы начали встречаться, и градус наших отношений из-за этих свиданий превысил уровень конфетно-букетного периода.
Однако в этой истории было ещё одно действующее лицо, которое звали Анатолий Борисович Полубеев – главный врач нашей районной больницы. Про него в самом начале я совершенно не подумал – оказалось зря…
Однажды я заметил, что Таня стала часто вспоминать своего шефа в наших вечерних беседах. Мол, Анатолий Борисович – очень внимательный. У него такой голос бархатный, когда он разговаривает с пациентами. И он их лечит гипнозом. Все его так уважают…. Умный мужчина. В следующий раз – Анатолий Борисович утром заходил ко мне чаю попить, принёс краснодарский чай. Сам он, оказывается из Краснодара, приехал год назад на должность главного врача. Как я поняла, он вернётся туда после двух-трёх лет работы у нас. Там у него родители остались, и квартира записана за ним.
- Он женат?- спросил я.
- Да, его жена в отделении работает лечащим врачом. Мне она не понравилась – тощая и, по-моему, злая. Анатолий Борисович, сказал, что с женой вместе в школе учился.
Такая дружба мне не понравилась, но я своё отношение не выразил, тем более, что свидания в «Вавилонской» башне продолжались. 7 марта Таня явилась с роскошным букетом из десятка белых роз, она была явно в приподнятом настроении и с ярким румянцем на щеках. Я приготовил к завтрашнему празднику букет только из пяти роз, но даже не это было неприятно. Румянец…. Я видел такой у Тани в определённых обстоятельствах, но это было уже давно.
- Похоже, тебя твой Борисович, решил очаровать, - не стерпел я. – Уж не влюбилась ли ты, Таня, в твоего начальника. У нас на заводе такой случай был недавно, если помнишь. Если бы не покровитель в райкоме, вряд ли бы директор отвертелся от вставшей на защиту жены общественности. Как там общественность в вашей больнице?
- Не смешно, Никита. И я уважаю Анатолия Борисовича – он очень умный и хороший человек, - возбуждённо отреагировал Таня.
Я разозлился… - Твой Борисыч не человек, а мужчина! И больше я в твою башню не приду. Борисыч наверно ходит на чаёк каждый день, а?
- Не каждый…, - растерянно отвечала жена. – И вообще, я тебе больше по работе ничего рассказывать не буду – ты всё неправильно понимаешь!
- Что тут понимать – АБ ухаживает за тобой, а ты принимаешь его ухаживания! Кабинет, понимаешь, устроили… В нашей башне! Меня, что называется, понесло, а уйти некуда – на кухне мама ужин готовит, а комната по сути одна. И я решил пойти на улицу, посидеть на скамеечке и подумать. Тем более заметно потеплело сегодня. Завтра праздник 8 марта….
На скамеечке сидела соседка с нижнего этажа Семёновна, которая знала меня с детства. – Как живёшь, Никита? Прибавление не планируете? - бесцеремонно спросила она. – Пора уже…
Я пожал плечами и пожалел, что сел на эту скамейку с соседкой. – Смотри, не затягивай с этим, а то уведут твою красавицу, даже женатые на неё облизываются, мой говорил. Какие вы мужики охочие до женщин, вот нам бабам всё равно…
Из подъезда вышла Таня в куртке с поднятым воротником и направилась к нам. Села рядом и положила голову мне на плечо. Заметив это, соседка поспешно встала. – Ну, вы тут подышите воздухом, да долго не сидите – холодно ещё, а мне ужин готовить….
- Никита, давай не будем ссориться. Ведь ерунда же….
- Не ерунда! Скажи честно, понравился главврач?
Таня неожиданно улыбнулась и сказала: - Да, Анатолий Борисович видный мужчина и немного за мной ухаживает, но это ничего не значит для меня. Может быть, я еще слишком молодая, чтобы правильно отшить такого зрелого мужчину, но в одном я уверена – я тебя люблю. И ничего другого быть не может.
«Опять хвалит АБ, хоть и косвенно» – решил я. «Подумаешь, зрелый, а я ещё не зрелый». Дернул плечом. Таня убрала голову, потом обняла меня и, заглянув в глаза, сказала: - Хотела завтра…, ну ладно. Никита, а я беременна. Скоро я рожу тебе сыночка, как ты хотел. И он будет такой же умненький и красивый, как ты у меня….
Вскоре свидания в башне прекратились, но она не исчезла из моей жизни совсем….
***
Роддом расположен недалеко от башни, поэтому я останавливался на прежнем месте и проходил мимо башни всякий раз, когда шёл за запиской в приёмную роддома. И всякий раз меня ждали несколько записок от Тани, которые сообщали последние новости о ней и маленьком желанном сыночке. Иногда разрешали Тане выйти ко мне ненадолго, тогда мы обнимались – страстно и тихо.
В каждой из записок после восторгов от узнавания моих глазок, губок и описания всех прочих достоинств нашего сыночка, ее пронзительный крик о любви.«Миленький, очень хочется к тебе…. Так хочется с тобой целоваться, целоваться, а пока только представляю, как это хорошо….Ты меня так обнял, что я от удовольствия закрыла глаза и голова закружилась. Никита,
