Манечка смущённо присела на краешек стула и поздоровалась с доктором. В кабинете было тихо и сумрачно. Доктор спросила, сколько ей полных лет и тут Манечка растерялась, застыла на мгновение... Она стала быстро перебирать в голове годы, события, даты, числа и по подсчётам выходило где-то 46... Точно. 46!!! Именно так!
Манечка занервничала, завозилась на стуле . Как?! Неужели уже сорок шесть?!! О, Господи!!! Быть не может! Этого просто не может быть! Как же быстро... Она назвала эту цифру доктору так, словно сомневалась, оправдывалась и жутко стеснялась, как будто это не естественное что-то и она виновата в том, что ей давно не 20, не 30, и даже не 40. А значит, она давно не Манечка никакая, а Мария Алексеевна... Зрелая, и как ни крути, стареющая женщина... И это факт. Жестокая реальность... И это так дико ! Так неправдоподобно... Полжизни уже прожито и только сейчас, сидя в кабинете гинеколога, ее накрыло осознание этого факта... Странно и дико... Неправда стала правдой.
А где же тогда Манечка?! Куда же ее дели? Когда? Где та девочка с голубыми бантами на длинных косах? Где та девушка в короткой юбке и высоченных каблуках? Где та красивая Манечка в свадебном платье и с нежным букетом жёлтых роз в руках? Как же она теперь без нее...
Манечки и правда, давно уже не было, просто она делала вид, что она все ещё здесь... Рядом. Ей так было спокойнее, удобнее, комфортнее. Ведь с Манечкой она чувствовала себя под защитой, опекой, как маленькая наивная девочка с теми голубыми бантами.
Доктор попросила ее прилечь на кушетку и оголить живот. Мария Алексеевна послушно легла, закрыла глаза и почувствовала, как по животу заскользил холодный датчик аппарата УЗИ...
На нее так все сразу навалилось, на работе, в студии, дома и он уехал надолго и пропал...
Не звонил, не писал... и она не стала звонить. Она так устала, особенно в последние три недели, хотелось только спать и странно горели щеки, как будто держалась невысокая температура.
Доктор молча и сосредоточенно возила датчиком и нажимала на кнопки.
В кабинете было темно и Мария Алексеевна лежала с закрытыми глазами.
Манечки нет... А что же есть в ее жизни? А оказывается, ничего существенного и нет, про что бы она с гордостью сказала, это мое, это я, это моя награда, мое детище... Никаких достигнутых высот, никаких глубоких падений... Только упрямая ровная линия, как на кардиологическом аппарате, когда человек уже умер... Никаких признаков жизни. Но она же живая! Она как-то живёт, существует. А ничего не происходит! Ничего важного... Да, у нее есть папа, постаревший и одинокий... Есть работа, которая нравится, но, наверное, просто потому, что она к ней привыкла за много лет и там не надо изобретать велосипед и кому-то что-то доказывать. Есть студия, куда она ходит, чтобы пообщаться с девчонками и скоротать вечер. Эдакие творческие посиделки и развлечения, которые они сами себе устраивают. Когда-то была семья, где она была жена и у нее был муж, но это продлилось недолго и они быстро разбежались, причины были разные и одна из них, как приговор, что у нее никогда не будет детей... Есть он. Или всё-таки нет? Много лет они общаются, но как-то эпизодически, так редко, несколько раз в год, что в целом, все это выглядит, словно ничего и нет. Его нет. Никого нет. Она одна. Одинокая увядающая женщина, как давно распустившаяся роза, которая каждый день теряет лепестки и сгибается. И Манечки теперь нет...
- Ну, что ж, у вас примерно семь недель... - вдруг она услышала тихий голос доктора и вздрогнула, почувствовав, как сердце резко забилось, застучало в висках и ее затрясло мелкой дрожью.
Мария Алексеевна открыла глаза, испуганно и недоверчиво посмотрела на экран монитора. В глазах потемнело, а потом она, смутно различая чёрно-белые образы в которые пальцем тыкала доктор на экране и сама того не осознавая, расплылась в блаженной улыбке... Этого быть не может! В это невозможно поверить! Столько лет попыток, слез и нервов. Столько всего вынесла и смирилась. И вдруг такое чудо, счастье... Она лежала на кушетке смеялась и плакала осторожно ощупывая ещё плоский живот.
Ну, вот же! Вот же она, Манечка!
